— Ты — ленивый кот, который умеет притворяться демоном, — парировал Дирел. — Но я тоже рад. Хорошо, что она приехала. А то в храме стало скучно — одни паломники да паломники.

— Зато теперь будет весело, — усмехнулся Бэл. — Ты видел, кто с ней приехал?

— Видел. — Дирел сел на задние лапы и принялся умываться, но на середине процесса остановился. — Этот... как его... Рамсес. Ну, наследник.

— Ага, — Бэл тоже сел, приняв позу мудреца. — Тот самый, который на неё глаз положил.

— Да уж, положил, — хмыкнул Дирел. — Он на неё так смотрит, что я думал, у него глаза сейчас выпадут.

— Он, кажется, влюбился, — сказал Бэл с видом великого знатока человеческих душ.

— Кажется? — переспросил Дирел. — Бэл, он припёрся в Бубастис на своём военном корабле, бросил Аварис, мать, жену — и всё ради того, чтобы просто посмотреть на неё. Он не «кажется», он — ходячее подтверждение того, что любовь делает людей дураками.

— Угу, — согласился Бэл. — Только нашему ювелиру теперь лучше принцем быть, если он хочет её заполучить.

— Агенору? — Дирел изогнул усы. — Да, ему теперь придётся постараться. Соперник серьёзный. И наследник. И фараоном будет. И храмы строит. И...

— И у него уже есть одна Великая жена, — перебил Бэл. — А у Агенора никого нет.

— Это аргумент, — признал Дирел. — Только сердцу-то не прикажешь. Ты видел, как Айя смотрит на Агенора? Как на солнце. Как на божественное откровение.

— А на Рамсеса — как на старшего брата, который слишком много хочет, — добавил Бэл.

— Бедный мальчик, — усмехнулся Дирел. — С таким статусом, с такими возможностями, с таким кораблём — и всё равно проигрывает какому-то ювелиру.

— Ювелиру, который делает украшения для богов, — поправил Бэл. — И который тоже смотрит на неё, как на богиню. Только он не просит. Он ждёт.

— А этот просит, — хмыкнул Дирел. — Требует. Хочет, чтобы она стала его Великой женой. А она ему — нет.

— Мне его почти жалко, — сказал Бэл, и в голосе его послышалось что-то похожее на сочувствие. — Почти.

— Мне тоже, — согласился Дирел. — Но только почти. Потому что если он будет лезть в наши планы, я ему такой кошмар во сне нашлю... У него пропадёт желание даже к нам в храм заходить.

— Дирел, ты обещал больше не насылать кошмаров на людей, — напомнил Бэл.

— Я обещал не насылать их на паломников, — поправил Дирел. — А на наследников — не обещал.

Он помолчал, потом добавил:

— А кошка-то у Айи какая! Мия... Я так скучал за ней...

— Дирел, — предостерегающе сказал Бэл. — Она — проводник Бастет.

— Я знаю, — вздохнул Дирел. — Но она такая грациозная... И хвост у неё такой пушистый...

— Ты демон, — напомнил Бэл. — А она — священное животное. У тебя нет шансов.

— У Агенора тоже нет шансов с Рамсесом, — парировал Дирел. — Но они всё равно есть.

— Ты сравниваешь себя с Агенором?

— Я сравниваю любовь, Бэл. Она не спрашивает статус. Она просто приходит и говорит: «Эй, ты, вставай и иди к ней».

Бэл усмехнулся.

— Ладно, философ. Пошли лучше посмотрим, как там наша жрица. Она же не знает, что мы за ней следим.

— Мы всегда следим, — напомнил Дирел. — Это наша работа.

— Нет, — сказал Бэл, поднимаясь и потягиваясь. — Это наше призвание. И нам за это платят, между прочим.

— Нам платят уважением, — проворчал Дирел. — И иногда — рыбкой.

— Рыбка — это вообще высшая награда, — философски заметил Бэл.

Они растворились в тенях, готовые наблюдать за происходящим. За жрицей. За ювелиром. За наследником. За всеми этими людьми, которые ищут любовь и не могут её найти.

А ночь в Бубастисе продолжалась.

Айя стояла перед статуей богини Бастет, закрыв глаза и сложив руки крест-накрест на груди. Она получала последние наставления. Завтра будет последний день Бубастий и день Бастет. Но в этом году Айя не примет в нём участия. Сегодня ночью они отплывают в Пунт.

В порту на рейде уже стояли три корабля, присланные Ненофер. Богиня благословила их путь и их миссию. Айя знала, кто такая Дельфия — девушка, ради которой Баахир пошёл на конфликт с богами. И Айя была полностью на его стороне.

Джабари должен был отвлечь Рамсеса, чтобы тот не ходил следом за Айей. Они сидели в малом зале у Херихора и играли в кости.

Наконец инструкции были получены, приготовления закончены. Группа из четырёх человек отправилась верхом на лошадях в порт. Скакали быстро, как ветер. Вот и корабли. Лошадей привязали к коновязи — слуги заберут их завтра. Кони принадлежали семье Агенора.

Айя, Агенор, Херихор и Баахир взошли на корабль Баахира. Капитан быстро раздал приказы, и корабль отчалил. Ещё четыре корабля присоединились к ним. Они шли быстро — Бастет направляла их путь.

В это время Рамсес, выиграв очередную партию, вышел на балкон. Его взгляд упал в сторону порта. Ему показалось, что огней стало меньше.

— Наверное, показалось, — подумал он.

Он вернулся в комнату, налил себе вина и уставился в одну точку.

— Не хочу больше играть, — сказал он.

Джабари посмотрел на брата.

— Брат, как ты умудрился так влипнуть?

— Ты про Айю?

— Да.

— Так получилось, — ответил Рамсес и снова замолчал.

— Ты понимаешь, Рамсес, — сказал Джабари, — любить Айю — это очень сложно. Она — стихия. Ты с таким же успехом можешь любить молнию, радугу, южный ветер.

— Интересные сравнения, — холодно заметил Рамсес.

— Она не женщина в обычном понимании. Она — инструмент богини. Кстати, как и Агенор. Они оба маги. Они подходят друг другу.

Рамсес внимательно посмотрел на брата.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что ты упорно не замечаешь очевидного. Айе нравится Агенор. Агенору — Айя. Они одной стихии — божественной. Они оба маги. А ты — будущий фараон. У вас разные пути. Мне кажется, это очевидно.

— Мало ли кому что или кто нравится, — отрезал Рамсес. — Айя слишком ценна, чтобы быть женой ювелира.

— Он ювелир богов, если ты не в курсе, — заметил Джабари.