Анипе шла впереди, сжимая амулет Бастет.

Внутри храма было темно. У подножия статуи Бастет на каменном полу лежали украшения — золотые браслеты, кольца, амулеты.

Факелы освещали стены, по которым скользили тени. Они были похожи на кошек. Или на то, что может прятаться в облике кошек.

За несколько часов до того, как детей начали искать, их оставили в комнате, где жрецы обычно отдыхали. Детям сказали поспать, пока взрослые будут заняты.

— Хеда, присмотри за ними, — сказала Анипе.

Она сама вместе с Амунет отправилась на поиски Ахмоса и Айи. Хеда или не услышала, или услышала, но решила, что четверым близнецам нечего носиться по храму и никуда они не денутся.

— Сидите здесь и никуда не уходите, — сказала она и пошла искать всю компанию.

Дети поспали, проснулись. Казалось, прошло уже много времени, а взрослые всё не возвращались. Они вышли из комнаты. В храме было темно, только в окна светила луна.

Они вышли в центральный зал, подошли к статуе богини. Увидели еду из вечерних подношений — лепёшки, сыр, финики, фрукты — словно ждавшие их. Дети поели. Потом сняли с пьедестала статуи разложенные украшения, сели у подножия и начали играть. Примеряли на себя и друг на друга браслеты, кольца, амулеты. Девочки закутывались в дорогие ткани, мальчики оценивали и советовали, какие украшения к этим тканям подходят.

Дети смеялись. Подножие статуи скоро превратилось в лавку торговца — с небрежно брошенными тканями и украшениями.

Санура неудачно крутанулась, запуталась в ткани и упала, ударив коленку до крови. Она захныкала и присела на пол возле статуи.

И вдруг из углов зала потянуло холодом.

Из темноты выступили красные горящие глаза. Дети не заметили, как оказались окружены ими — десятками, сотнями огненных углей, смотревших из черноты.

Вперёд вышел крупный чёрный кот. Он остановился возле Сануры, которая хныкала, прикрывая ссадину рукой. Кровь сочилась и пачкала ткань, в которую она была завёрнута.

К нему подошёл другой чёрный кот, поменьше.

— Бэл, это наша еда сегодня? — спросил он.

— Нет, Дирэл, — ответил вожак. — Это наша забота.

— Поясни.

— Эти дети — питомцы Бастет. Я вижу её печать на их душах. Она их отметила. Они избранные. — Он кивнул на их шеи. — Видишь у них на шее обереги? Кедровые амулеты, их дают паломникам во время путешествия на корабле. Они под её защитой.

— И что будем делать? — спросил Дирэл. — Они разбросали все подношения богини.

— Охранять, — задумчиво произнёс Бэл. — Оберегать. Развлекать. А подношения двуногие утром разложат, как было. Это наша работа — охранять ценности Бастет. Эти двуногие котята — такие же ценности, как и всё остальное.

— Иди охраняй мальчишек, — сказал Бэл. — А я девчонками займусь. Одна вон сидит хнычет — ногу ушибла.

Дирэл фыркнул.

— Куда катится этот мир? Двуногие оставили своих котят на попечение демонов. Просто неслыханно. Над нами смеяться будут. Увидят, что мы пушистые котики, которых даже дети не боятся, — значит, жди гостей. Опять явятся красть у богини.

— Подумаешь, явятся, — усмехнулся Бэл. — Поужинаешь зато.

— Так-то оно так, — проворчал Дирэл. — Я бы поужинал беспечными родителями этих детей. Которые сделали из демонов нянек.

— Нельзя ими ужинать, — отрезал Бэл. — Бастет накажет. Все, кто имеет отношение к избранным, — неприкасаемы.

Он направился к Сануре.

Но первой их увидела Хабиба.

— Ой, здесь котики, — сказала она. — И их много.

Бэл бесшумно подошёл к Сануре. Лизнул ранку шершавым языком. Кровь перестала сочиться. Лизнул ещё раз — и ранка затянулась, оставив только бледный след.

— Ой, какой котик, — улыбнулась Санура. — Он мне ножку вылечил. Не больно теперь. Ничего не щиплет.

Она стиснула кота в объятиях и поцеловала в чёрный нос.

Дирэл рассмеялся на кошачьем языке — издал странный, сухой звук.

— Бэл, — ехидно спросил он, — когда тебя в последний раз целовали?

— Никогда, — ответил Бэл. — Больше чем за две тысячи лет моей жизни.

Он помолчал.

— Но всё когда-то случается впервые.

Санура подняла с пола браслет с изумрудами и бриллиантами и примерила его коту на шею.

— Ой, подходит по размеру, — сказала она сестре. — Надо котику одеть. Это будет его ожерелье. Этот кот — вожак стаи, я вижу.

— Дай я, — увлеклась процессом Хабиба. — Темно же.

Она быстро застегнула застёжку. На черной шее кота засверкало красивое ожерелье из изумрудов и бриллиантов.

Послышался тихий, женский смех.

Коты навострили уши.

— Бастет смотрит на нас и смеётся, — заметил Дирэл.

— А мне идёт ожерелье? — спросил Бэл.

— Идёт, — послышался шёпот. — Дарю его тебе.

— Ну вот, — сказал Бэл. — Даже Бастет увидела, как мне идут украшения.

Дирэл фыркнул:

— Давай усыпи их уже. Им давно пора спать. А то превратят всех нас в праздничные деревья. Видишь, как им нравится играть с драгоценностями?

— Для них это просто блестящие игрушки, — ответил Бэл. — Но спать им действительно пора.

Он дунул в сторону детей — беззвучно, но воздух стал тяжелым. Дети посоловели. Бэл ментально повёл их за статую Бастет, туда, где лунный свет не бил в глаза. Остальным котам приказал подтянуться.

Кто-то из котов стал подушкой. Кого-то сжали в объятиях. Дети лежали на спящей перине из тёплых, мурлыкающих тел.

— Мне нравятся эти девочки, — сказал Бэл.

— Наверное, они вкусные, — заметил Дирэл.

— Я не в этом смысле. Одна поняла, что я вожак. Другая — увидела в темноте и застегнула на мне этот ошейник.

— Ну что ты, Бэл, — съёрничал Дирэл. — Это красивое ожерелье.

— Я дам одной способность видеть в темноте, — сказал Бэл, указав на Хабибу. — А другой — видеть суть вещей. Это будет справедливо. Пусть мои дары прибавятся к дарам Бастет.

— Ну ты щедр, — усмехнулся Дирэл. — За один-то поцелуй.