— Спасибо, Хатхор. Даже не знаю, как благодарить вас с Гором.

— Бастет теперь тоже на твоей стороне, — улыбнулась Хатхор.

— Значит, вы с Гором — боги-архитекторы? И создаёте новые миры?

— Да, Рамсес. Это наша работа — создавать новые реальности. Иногда мы помогаем таким, как вы с Айей, обрести друг друга. Это тоже наша работа. Мы наблюдаем за реальностями, сравниваем, анализируем. Цифровые боги в этом незаменимы — без них невозможно всё просчитать. А Гор вообще лучший в расчётах. Так что в этом мире все нужны друг другу. Как колёсики в часах вселенной.

Она помолчала.

— Так ты идёшь к Айе или нет?

— Я бегу. Благодарю вас, богиня. Я ваш вечный адепт.

Он вышел из покоев.

Широкая терраса спускалась ступенями вниз. В воздухе витал запах цветов и трав. Пахло водой и влажной землёй. Нил этого мира был где-то рядом.

Он спустился в сад.

— Айя, — негромко позвал он.

— Рамсес, — отозвался голос Айи.

Айя этого мира была старше Айи из их мира года на два. И немного выше ростом. Стройная, с тонкой талией и длинными ногами. Роскошные тёмно-каштановые волосы крупными локонами ниспадали на плечи. Она была настолько красива, что у Рамсеса перехватило дыхание.

Его Айя была нераспустившимся бутоном. Эта Айя была роскошной розой во всём своём великолепии. Она и пахла розами — всегда.

«Каким же идиотом был Рамсес этого мира, что сбежал от такой красоты», — подумал он.

Они шли молча навстречу друг другу по дорожке из мраморной плитки, что вела в глубь сада. Подошли. Остановились. Стали рассматривать друг друга.

— Это ты? — спросила Айя.

— Это я, Айя.

Звук её имени ласкал слух.

— Твоими последними словами были: «Я люблю тебя, Рамсес», — тихо сказал он. — Я пришёл к тебе в этот мир, чтобы остаться с тобой навсегда.

Айя стояла и улыбалась.

— Мой амулет даст тебе возможность всегда найти меня. Мою душу. В любом из миров.

— Значит, ты действительно выбрала меня. Раз подарила мне такой амулет, по которому я тебя везде найду.

— Да, Рамсес. Я выбрала тебя. Потому что таких, как ты, не бывает. Ты уникальный.

Она положила ему руку на грудь. Туда, где сердце. Он накрыл её руку своей.

— Это сердце тоже бьётся только для тебя.

— Я знаю, — тихо ответила Айя.

Она помолчала.

— Когда-то ты сказал, что я должна попросить твоей любви, чтобы ты притронулся ко мне. Так вот. Я, как нищий, который просит хлеба, чтобы не умереть, — я прошу твоей любви, чтобы жить.

— Тебе не надо просить то, что и так принадлежит тебе без остатка, — ответил Рамсес. — Вся моя любовь — твоя. И тебе.

Они стояли и смотрели в глаза друг другу. Потом кинулись в объятия.

Они целовались так жадно, как те путники, шедшие через пустыню, что бросаются к источнику и пьют воду — и не могут напиться.

Потом Рамсес подхватил Айю на руки. И как хищник уносит свою добычу в логово, так он унёс её в свои покои.

Одежда слетела с них в одно мгновение. Их тела уже знали друг друга. В этом мире они были женаты несколько лет. И Рамсес этого мира иногда посещал свою жену. Но души Рамсеса и Айи из другого мира встретились впервые.

Страсть кипела в крови. Они набросились друг на друга, как голодные дикие звери. Они целовали друг друга так исступлённо, словно готовы были сожрать друг друга — или раствориться друг в друге.

Когда первый голод был утолён, они откинулись на подушки, тяжело дыша. Как рыбы, выброшенные на берег, хватая воздух ртом.

Рамсес нащупал в темноте руку Айи. Они переплелись пальцами. Повернулись лицом друг к другу.

— Я люблю тебя, Рамсес, — сказала Айя. — И убью любого, кто захочет тебе навредить.

— Ого, — удивлённо ответил он, улыбаясь. — Обычно это были мои слова. Стоило попасть в другую реальность, чтобы услышать их от тебя.

— Мне стоило умереть, чтобы понять, насколько ты мне дорог, — ответила Айя.

— Мне здесь что-то или кто-то угрожает? — спросил Рамсес.

— Потом расскажу, — сказала она, перекатываясь к нему ближе и обнимая его.

Всё тот же пьянящий запах кедра и ветивера. «Интересно, это у него кожа так пахнет?» — подумала Айя.

— Моя роза, — сказал Рамсес, целуя её шею и ключицу. — Моя роза с шипами, оказывается.

Он улыбался, скользя руками по всему её телу.

Уже первые лучи утра вползли в покои, когда они откинулись на спины, уставшие, но счастливые.

— Айя, ты хотела меня съесть. Посмотри — я весь покусан и поцарапан, — сказал Рамсес, рассмеявшись.

— Ну, наверное, я была очень голодная, — ответила она со смехом. — А ты был очень вкусный.

— А ты мою кровь хотел, наверное, всю выпить.

- Посмотри-я вся в засосах.

— Да уж. Мы словно со стаей злых кошек сражались.

Он помолчал.

— Как насчёт твоего лекарского искусства, Айя? Надо всё стереть с тел. Все следы нашей страсти. А то не поймут нас тут местные жители.

— Нет, любимый. Сотрём потом. А утром — наоборот. Всё фараону предъявим.

— О, даже так? — удивился Рамсес. — И с чем это связано?

— Фараон сейчас в глубоких размышлениях. А не отдать ли меня своему старшему сыну Джабари. В этой реальности Джабари тебе не друг. А конкурент. Он тоже претендует на трон. И я — ключ к трону.

— Ну нет, Айя. Конкурента на тебя в виде Джабари я не перенесу. Я его просто в Ниле утоплю.

— Нет, любовь моя. Мы пойдём другим путём, — сказала Айя, обвив шею Рамсеса руками.

— Твой отец, Сети I этого мира, — начала Айя.

— Подожди, Айя. Ты хотела сказать — наш отец Сети I этого мира, — поправил её Рамсес.

— Нет, любимый. Сети I — это твой отец. Мой отец — его старший брат, Менкаур. Он погиб в войне в стране Куш. Я его единственная дочь. По завещанию моего отца-фараона, следующим после его родного брата Сети I будет тот фараон, за которого я выйду замуж. Джабари — старший сын фараона и наложницы из Нубии. Ты — сын его официальной жены. В этой реальности несколько иные законы, чем у нас. Когда ты станешь фараоном, ты сможешь изменить текущие законы. Но пока — так.