— Ты знаешь, — тихо сказал Небсену, — что в этой книге нет ни одного заклинания? Ни одной молитвы. Только знание. Как резать. Как шить. Как соединять кости. Как вырезать опухоль. Как очищать раны.

Баахир молчал.

— Твоя сестра прочитала её — и поняла, — продолжал отец. — Сразу. Как будто всю жизнь знала. Как будто кто-то открыл ей глаза, которые были закрыты.

Он перевернул страницу. На ней был рисунок — тело человека, разрезанное по линиям, и стрелки, указывающие, что находится внутри. Мышцы. Кости. Органы. Всё было изображено с такой точностью, будто художник стоял над трупом с ножом в руке.

— Боги выбирают только достойных, — произнёс задумчиво Небсену. — Птах выбрал твою сестру и дал ей знания, о которых люди уже забыли.

Он помолчал, потом закрыл книгу и повернулся к сыну.

— Идём. Я хочу тебе показать то, что передают друг другу главные хранители «Дома жизни» уже много поколений. Это тайна всех тайн.

Небсену направился вглубь здания, в узкий коридор, который Баахир никогда раньше не замечал. Стены здесь были другими — не из известняка, а из тёмного, почти чёрного камня, гладкого, как стекло. В конце коридора была боковая дверь, неприметная, почти сливающаяся со стеной. Небсену нажал на комбинацию из блоков справа от двери — и та бесшумно открылась.

Они вошли внутрь. Баахир замер.

В помещении было светло, но свет не исходил от масляных ламп. На потолке и по стыкам пола горели странные светильники — они излучали ровный белый свет, без тепла и без дыма. Ни фитилей, ни масла. Свет шёл изнутри.

— Что это за светильники? — спросил Баахир, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Это светильники драконов, — ответил Небсену.

— В смысле — драконов? — переспросил Баахир. — Что ты имеешь в виду?

Небсену закрыл за собой дверь и повернулся к сыну. В его глазах горел тот свет, который бывает у людей, знающих то, что смертным знать не положено.

— Я говорю о драконах, — сказал он. — О разумной расе рептилий, которые создали наш мир таким, каким мы его знаем. Была ещё одна раса — их называли Великими или Величайшими. Эти две расы создали людей и тех богов, которых мы нынче знаем.

Баахир молчал, переваривая услышанное.

— Истинные боги нашего мира, — продолжал Небсену, — которые были здесь задолго до нас, покинули этот мир по неизвестным причинам. Возможно, они отправились создавать другие миры. Но вместо себя они оставили свои творения — тех, кого мы считаем богами и кому поклоняемся. На самом деле они просто хранители. Они должны были оберегать наш мир и заботиться о нём. Но они стали узурпаторами. Вместо того чтобы опекать людей, они начали их эксплуатировать.

Он помолчал.

— Но не все боги одинаковы. Есть живорождённые — они более или менее лояльны к людям и их слабостям. Они могут любить, страдать, радоваться. И есть боги-функции — бездушные, у них только разум. Это самые жестокие. Они не знают, что такое любовь. Они просто выбирают наиболее оптимальный путь развития событий с их точки зрения, не считаясь с людьми.

— Исида — из таких, — сказал Баахир, и голос его прозвучал глухо.

— Да, — кивнул Небсену. — И если ты хочешь забрать у неё эту девушку, то только живорождённые боги тебе смогут помочь. Лучший вариант — обратиться к Птаху и Бастет.

Баахир смотрел на отца, чувствуя, как мир вокруг него меняется, становясь больше и сложнее, чем он мог представить.

— Ты выбрал сложный путь, — сказал Небсену. — Ты как твоя мать — за что я её и люблю всю жизнь. Но то, что задумала Исида с женитьбой тебя на принцессе Айе — тоже никуда не годится. Бастет выбрала для Айи другого мужа. А встревать между волей двух богинь — это худшее, что может случиться с человеком.

Он положил руку на плечо сына.

— И если ты выбрал свой путь, свою судьбу сам, то я только поддержу тебя. Я переговорю с Ненофер, чтобы она не давила на тебя.

— Мать сказала тебе, что я планирую отправиться в Бубастис к ювелиру Агенору, — спросил Баахир. — Я хочу заказать украшения. Для Дельфии.

Небсену внимательно посмотрел на сына.

— Закажи четыре комплекта, — сказал он. — Один — для принцессы Айи. Второй — для твоей сестры, она скоро выйдет замуж. Третий — для той девушки, о которой ты думаешь. И четвёртый — для богини Бастет.

— Сестра выходит замуж? — удивился Баахир. — За кого?

— За Небу, — ответил Небсену с лёгкой улыбкой. — Это же совершенно очевидно.

— Ничего себе поворот, — сказал Баахир.

— Они нашли друг друга и дело себе по душе, — ответил отец. — Это — не политика. Это — судьба. И Птах им помог.

— Ладно, дальше по делу, — Небсену вернулся к главному. — Найди в Бубастисе верховного жреца Херихора. Он дед Айи и очень мудрый человек. Расскажи ему всё и попроси, чтобы ожерелья, которые ты закажешь, хотя бы ночь провели у подножия статуи Бастет в главном храме. Ожерелье для богини оставишь там. Остальные заберёшь. Принцессе подаришь как подарок из Пунта. Сестре — на свадьбу. Своей возлюбленной — когда в следующем году опять отправишься в Пунт.

— А дальше? — спросил Баахир.

— Дальше будем действовать по обстоятельствам, — ответил Небсену. — А сейчас я тебе кое-что покажу. Это важнее всего.

Он снова нажал на комбинацию блоков на стене. Баахир не успел спросить, что это значит, как каменная плита в полу бесшумно опустилась вниз и отъехала в сторону, открывая вход в подземелье.

Внизу было светло. Не от масляных ламп — от того же ровного, белого света, что и наверху.

Они спустились по широким массивным мраморным ступеням. Это была обширная пещера, выложенная чёрными камнями полигональной кладкой — идеально подогнанными друг к другу, без раствора. Стены были гладкими, будто их отполировали не рукой человека.

— Какие удивительные стены, — сказал Баахир.

— Это строили драконы, — ответил Небсену. — В те времена, когда они ещё правили этим миром.

Внутри пещеры стоял отдельный дом — без окон, но с дверями и плоской крышей. Он был сделан из того же чёрного камня и казался частью стены, будто вырос из неё.

Небсену открыл дверь. Она была не заперта.

— Это наше главное хранилище, — сказал он.

Внутри горели те же странные светильники драконов.

— Это вечные светильники, — сказал Небсену. — Они будут гореть всегда. До конца времён.

Вдоль стен стояли каменные стеллажи. На полках лежали золотые пластины — тонкие, но тяжёлые, покрытые неизвестными знаками. На одной из них было изображение летящего дракона с расправленными крыльями и длинным хвостом.