Он ждал её в Бубастисе. Он был спокоен. Уверен. Он знал, что она — его. И это знание было... удобным. Как тёплый плащ в холодный вечер. Как привычная дорога, по которой идёшь с закрытыми глазами. С ним было просто. С ним было правильно.

Но когда она вспоминала его лицо, она не чувствовала того, что чувствовала сейчас, сидя на ступенях храма. Этого жара в груди. Этого кома в горле. Этого желания убежать куда-то и не думать.

Она вспомнила слова Херихора: «Кто дольше будет тебя ждать, того и выберешь».

Рамсес ждал. Год. Два. Он не сдался, даже когда она сказала ему «нет». Даже когда она приняла предложение Агенора. Даже когда он видел её с другим — он не ушёл. Он просто был рядом. Молча.

Айя закрыла глаза. Она попыталась представить себя на месте Нефертари. Смогла бы она поступить так же — по отношению, например, к Агенору? И поняла, что у неё нет такой всепоглощающей любви.

«Что мне делать?» — спросила она себя. «Что мне делать?»

Она не знала ответа.

Она уже не была уверена, любит ли она Агенора. Она не знала, любит ли Рамсеса. Она не знала, что такое любовь — настоящая, та, из-за которой женщины отказываются от титулов и уезжают в другие города.

Она знала только одно: она не может просто отмахнуться от слов Нефертари. Не может сделать вид, что ничего не произошло. Не может вернуться в Бубастис и снова стать той Айей, которая была уверена в своём выборе.

Что-то изменилось. Что-то сломалось. Или, наоборот, — что-то проснулось.

Она открыла глаза. Небо над храмом стало розовым. Закат.

Айя встала. Отряхнула платье. Её разыскивали — она слышала голоса охранников, которые звали её.

Она не знала, что скажет отцу. Не знала, как посмотрит в глаза Рамсесу. Не знала, что будет дальше.

Но она знала, что не может больше прятаться.

Она вернулась в храм. Отец ждал её. Рамсес уже ушёл.

— Всё хорошо? — спросил Сети.

— Не знаю, — ответила Айя.

Фараон внимательно на неё посмотрел.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Пока нет.

— Ладно. Возвращаемся во дворец. У нас сегодня гости.

Айя кивнула.

Она должна решить сама. Не перекладывать ответственность на фараона. Она должна сама посмотреть в глаза — и Рамсесу, и Нефертари.

Дворец в Абидосе был не таким большим, как в Уасете, но уютным. Фараон распорядился накрыть стол на террасе, выходящей в сад. Слуги расставили блюда: жареную птицу, рыбу, овощи, фрукты, вино. Вечер был тёплым, и в воздухе пахло цветами.

Айя пришла одной из первых. Она надела простое белое платье, без украшений, только ожерелье Агенора на шее. Она не знала, зачем надела его. Может быть, чтобы напомнить себе, кто она. Может быть, чтобы защититься.

Фараон уже сидел во главе стола. Рядом с ним — место для Айи. Напротив — для Рамсеса и Нефертари.

Они пришли вместе.

Рамсес был в тёмно-синем хитоне, с золотым поясом. Он выглядел уставшим, но держался прямо. Нефертари шла рядом — в платье цвета спелой пшеницы, с золотой диадемой. Она улыбалась. Спокойно. Достойно.

Айя посмотрела на неё. И поняла, что не чувствует ни злости, ни ревности. Только странное уважение. Эта женщина пришла к ней. Предложила всё. И теперь сидела напротив, как ни в чём не бывало.

— Приветствую, — сказал Рамсес, садясь. Он посмотрел на Айю. Долго. Пристально. Потом отвёл взгляд.

Нефертари села рядом с ним. Она посмотрела на Айю и чуть кивнула. Айя кивнула в ответ.

Фараон поднял чашу.

— За встречу, — сказал он. — За семью.

Все выпили вина.

Ужин начался спокойно. Фараон говорил о строительстве, о храме, о планах на будущее. Рамсес отвечал — коротко, по делу. Нефертари поддерживала разговор — умело, легко. Айя молчала.

Она смотрела на Рамсеса. На то, как он держит чашу. Как он смотрит в сторону. Как он не смотрит на неё.

Нефертари заметила это. Она улыбнулась и сказала:

— Айя, я слышала, вы помолвлены с ювелиром. Агенор, сын Аменемоне?

— Да, — ответила Айя.

— Говорят, он гений. Его работы — чудо.

— Это правда.

— Вы счастливы?

Айя помолчала. Потом ответила:

— Я сделала выбор.

Нефертари кивнула. Она не стала давить. Просто посмотрела на неё — внимательно. И в этом взгляде было что-то, от чего Айе стало не по себе.

Рамсес поднял голову.

— Отец, — сказал он. — Я хотел бы обсудить с тобой кое-что. После ужина.

— Хорошо, — ответил Сети.

Рамсес вернулся к еде. Он не смотрел на Айю. Он вообще не смотрел в её сторону. Но она чувствовала — он знает. Он знает, что Нефертари говорила с ней. И он ждёт.

После ужина фараон и Рамсес ушли в кабинет. Айя и Нефертари остались на террасе. Слуги убрали посуду и удалились.

Нефертари подошла к перилам. Посмотрела в сад.

— Красиво здесь, — сказала она.

— Да, — ответила Айя.

Они помолчали.

— Вы рассказали вашему отцу? — спросила Нефертари.

— Нет, — ответила Айя. — Я не знаю, что сказать.

Нефертари повернулась к ней. В её глазах не было ни упрёка, ни мольбы. Только спокойствие.

— Я не тороплю вас, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы вы знали: моё предложение остаётся в силе. Если вы решите — я сдержу слово.

— Почему вы так спокойны? — спросила Айя.

Нефертари улыбнулась — грустно.

— Потому что я уже всё решила, — ответила она. — Я люблю его. И я хочу, чтобы он был счастлив. Даже если это будет не со мной.

Айя смотрела на неё. И чувствовала, как что-то внутри сжимается. Она не понимала эту женщину. Но она видела — она не лжёт.

— Я подумаю, — сказала Айя.

— Хорошо, — ответила Нефертари.

Она развернулась и пошла к выходу.

У дверей она остановилась.