Айя шла по тропинке. Той самой — к чертогу Бастет. Она узнала её. Звёзды. Тьма по бокам. И тишина, которая звенит.

Потом тропинка оборвалась.

Айя оказалась в покоях отца. В Уасете. Она узнала эти стены. Эти колонны. Это ложе.

Фараон лежал на кровати. Глаза закрыты. Дыхание — хриплое, тяжёлое.

Рядом стояла женщина.

Синее платье. Чёрные волосы. Глаза — бездонные, синие, как море.

Исида.

Айя хотела крикнуть, но голос не слушался. Хотела броситься, но ноги не двигались. Она стояла и смотрела.

Исида склонилась над фараоном. Её рука легла на его грудь. Что-то тёмное, холодное, как вода в глубоком колодце, вошло в него. Сети вздрогнул. Открыл глаза. Посмотрел на Исиду.

— Ты, — прошептал он.

— Я, — ответила Исида.

— С каких пор боги стали втягивать смертных в свои разборки?

— С тех самых, как жрецы Бастет вписались в дела богов.

Она протянула руку. И Айя увидела, как от тела отца отделяется что-то светлое. Душа. Она затрепетала, как птица в силках. Исида сжала её в кулаке.

Тело фараона упало на пол. Голова стукнулась о камень пола. Глаза остались открытыми. Пустыми.

Исида усмехнулась.

— Твоя душа побудет у меня. Пока твоя дочь сама за ней не придёт и не восстановит мою репутацию.

Айя хотела закричать. Хотела броситься. Хотела убить.

И тут пространство прорезал голос.

— Оставь его.

Гор. Он вышел из темноты. Холодный. Решительный.

— Гор? — Исида обернулась. — Тебе чего надо?

— Ты убила его. Но его душа пойдёт с нами. В дом Хатхор.

Гор подошёл к матери. Вырвал душу из её рук.

Исида исчезла.

Гор вздохнул. Посмотрел на Сети.

— Тебе надо идти с нами.

— Я умер? — спросил фараон.

— Да. Ты умер. Исида убила тебя. Сейчас ты пройдёшь в небесный дом Хатхор. Твоя жена Неферури — в небесном доме Бастет. Мы соединим ваши судьбы. Следующую жизнь вы проживёте вместе. Мы компенсируем вам то, чего вас лишила Исида.

Айя слышала весь этот разговор.

Они пошли с Гором по узкой тропинке, над которой сияли яркие звёзды.

Айя смотрела им вслед. И не могла двинуться. Не могла крикнуть. Не могла даже плакать.

Потом свет погас. Тьма. Тишина.

Айя проснулась с криком.

Она сидела на кровати. Вся в поту. Сердце колотилось. В горле стоял ком. Глаза широко открыты. Она смотрела в темноту, но видела не её — видела отца. Лежащего на полу. С открытыми глазами. Мёртвого.

Дверь открылась. Херихор вбежал в комнату. Свеча в руке. Лицо испуганное.

— Что случилось?

Айя посмотрела на него. Губы дрожали. Слова не шли.

— Отец... — прошептала она. — Исида... она убила его.

Херихор замер.

— Ты уверена?

— Я видела. Видела.

Она встала. Ноги не держали. Херихор подхватил её.

— Теперь фараон — Рамсес, — сказал она. — Но он плывёт в Бубастис.

— Ты видела это? — спросил Херихор.

— Нет. Но я знаю. И Гор сказал моему отцу, что мы с ним будем вместе.

— Значит, будете, — задумчиво ответил Херихор. — Теперь ты будешь не только жрицей, но и фараоном.

Айя ждала Рамсеса. Она знала, что он движется по направлению в Бубастис. Но в дом Херихора пришёл Агенор.

Он пришёл с ларцом из чёрного дерева, который ему вернула Айя. Херихор впустил его.

В ларец Агенор добавил диадему из фиолетового золота и серьги к ней. Он сел в прихожей и сказал, что никуда не уйдёт, пока не выйдет Айя.

Айя вышла. Она выглядела мрачной — но не из-за него. Причина была в смерти отца. Но она не стала распространяться.

Агенор принял её хмурость на свой счёт.

Он упал перед ней на колени.

— Айя, ты единственная, кого я люблю. Ты моё солнце и луна. Жизнь без тебя не имеет смысла.

Айя стояла с нечитаемым лицом. Потом, подумав, сказала:

— Агенор, твои стенания не имеют смысла. Ты изменил принцессе Египта. Это оскорбление семьи фараона. Наша помолвка расторгнута. Своё решение я не изменю.

Агенор встал с колен. Прищурил взгляд.

— Ну да, конечно. Перспектива стать соправительницей своего брата куда привлекательнее. Но даже если ты ляжешь под него — самое большее, что он тебе доверит, так это лечить твоих нищих, которым ты всегда находишь время.

Айя посмотрела на него. И в её глазах не было ни гнева, ни боли. Только холод.

— Рамсес с сегодняшнего дня — фараон Египта. Я не рекомендую тебе скверно о нём отзываться.

Она помолчала.

— Мои нищие, как ты говоришь, — это народ Египта. Люди, которым я помогаю. Не падай в моих глазах ещё ниже, чем ты уже упал. Забери свои украшения и старайся не попадаться мне на глаза.

Айя развернулась и ушла.

Агенор встал и тоже ушёл, оставив ларец стоять на лавке.

В это время Хепри рыдала в кабинете отца. Она рассказала ему, как Агенор грубо выставил её из мастерской. И если отец не примет никаких шагов, чтобы нейтрализовать Айю, она покончит с собой. Потому что Агенор всегда будет предпочитать Айю ей.

Каи сидел и хмурился.

Что он мог сделать против любимой дочери фараона, на которую к тому же запал наследник трона? Но единственная дочь истерила. Она была не на шутку влюблена в ювелира и могла действительно наложить на себя руки.

И ему пришёл в голову один простой план.

Корабль Рамсеса причаливал к берегу Бубастиса. Херихор и Айя встречали его на пристани.

Швартовы привязали. Трап опустили. Рамсес спрыгнул на берег первым. Следом сошла свита. Он уже видел их — и даже поднял руку, чтобы помахать.