Зрелище было печальным. Засохшие сады и оливковые рощи, останки животных, умерших от обезвоживания. Когда пошёл дождь, люди выходили из домов, подставляя под струи чаши и лица. Некоторые плакали, падали на колени. Увидев процессию во главе с Бастет, они закричали:

— Боги вернулись! Царевна вернулась! Жизнь вернулась!

Женщина вышла из дома, пытаясь кормить тощей, высохшей грудью младенца. Вышел взлохмаченный мужчина — кожа да кости. Из домов выходили тощие, рахитичные дети и их измученные родители.

Айя шла, и слёзы катились по её щекам. В горле стоял ком. Агенор подошёл к ней и взял за руку.

— Не плачь, — сказал он. — Ты всё равно не знаешь этих людей. Дельфия вернулась — вода вернулась. У них всё наладится.

— Да, — ответила Айя, — но какая же подлая Исида. Сколько умерло людей и ещё умрёт. Мы не сможем быстро справиться с последствиями.

Подошёл Рамсес.

— Айя, — сказал он, — мы сделаем для них всё, что в наших силах. С нами Бастет. Она знает, что делает.

— Да, конечно, — ответила Айя.

— Нам нужно срочно к моему отцу, — сказала Дельфия. — У меня плохие предчувствия. До дворца ещё далеко.

Айя поравнялась с Бастет.

— Великая богиня, — сказала она, — у Дельфии плохие предчувствия насчёт отца. Надо как-то добраться до дворца быстрее.

Бастет остановилась, посмотрела на Айю и улыбнулась.

— На котиках прокатитесь.

Она хлопнула в ладоши. Появились чёрные коты. Они обернулись небольшими чёрными лошадьми — меньше обычных, но крупнее пони.

— Садитесь и держитесь за гривы.

Сама она села на лошадку с изумрудно-бриллиантовым ожерельем на шее. Все последовали её примеру, вцепившись в роскошные гривы. Лошадки понеслись, как ветер.

Вскоре они прибыли к дворцу. Белые стены возвышались на высоком холме. Все деревья и кустарники вокруг засохли. Спрыгнув с лошадок — те тут же растворились в воздухе, — все вошли в здание. Двери были не заперты, и их никто не охранял.

Дельфия быстрым шагом направилась в покои отца. За ней шла Бастет — сейчас она выглядела как обычная жрица своего храма, только невероятно красивая.

Дельфия вошла в спальню. На большой кровати лежал ещё живой, но высохший старик. Его глаза были закрыты. Дельфия упала на колени возле отца и взяла его иссохшую руку.

— Отец, — прошептала она.

— А ну-ка отойди, — сказала Бастет.

Дельфия встала и отошла в сторону. Бастет протянула правую руку. Образовался серебристый туман, он окутал царя Идаса. Туман был плотным. Через некоторое время он рассеялся. Царь уже не выглядел таким иссохшим, на щеках появился румянец. Он открыл глаза и посмотрел на Бастет.

— Спасибо, великая богиня, — сказал он. Потом перевёл взгляд на Дельфию. — Доченька, ты нашлась.

— Вставай, царь Крита Идас, — сказала Бастет. — Я вернула тебе дочь. Познакомься с будущим зятем — это Баахир, из благородного египетского семейства. Его любовь оказалась сильнее богов. Это принцесса Египта и моя Верховная жрица Айя. Это её братья — наследник престола Рамсес и царевич Джабари.

Рамсеса передёрнуло, когда Бастет подчеркнуто назвала их братьями принцессы. Сейчас ему меньше всего хотелось быть братом Айи.

— Это мой ювелир и мой жрец Агенор, — продолжила Бастет. — А это дед Айи по матери, Верховный жрец Бубастиса Херихор.

Рамсеса опять передёрнуло — она назвала Агенора своим ювелиром, тем самым приравняв его к богам.

Царь Идас встал с ложа. Он был довольно крепким стариком, но сильно исхудавшим. Он обнял дочь. Слёзы катились по его морщинистому лицу.

— У нас засуха, — сказал он. — Ни капли дождя уже три года, как пропала Дельфия. Её мать Мелия в печали перестала наполнять реки, родники и колодцы Крита. Сады засохли, скот пал, люди ушли. Те, кто остался, еле выживают. Великая Богиня-Мать Гея не даёт урожай без воды.

— Теперь всё будет хорошо, — сказала Бастет. — Мы восстановим Крит и вернём ему былое величие. Сейчас мы накроем столы, мои котики принесут припасы с кораблей. Этими припасами пока накормим людей, потом займёмся садами и лечением. Сюда пришли косяки рыбы. Рамсес и Джабари помогут восстановить рыбацкие суда. Агенор займётся изготовлением корон для жениха и невесты. Айя и я займёмся лечением больных. Дельфия пойдёт к своей матери и вместе с ней начнёт наполнять высохшие русла и колодцы. Я думаю, что вскоре к нам присоединятся другие боги и помогут нам.

Она обвела взглядом присутствующих.

— Да, на кораблях ещё есть люди. Их надо обустроить. Теперь это ваши жители и подданные, вместо тех, кто ушёл. Они из Города Богов. Этого города больше не существует. Боги дискредитировали себя там, и теперь эта территория принадлежит людям. Лично вам стоит познакомиться с будущим зятем поближе — он ваш наследник.

Бастет раздавала приказы, объясняя, что нужно делать. Котики-демоны принесли еду с кораблей.

В какой-то момент богиня оказалась рядом с Рамсесом.

— Наследник фараонов Египта, Рамсес, — сказала она негромко, — лучше думай о своей великой роли, а не страдай за своей сестрой Айей. В этой жизни она рождена для другого человека, не для тебя. Возможно, в другой жизни она будет твоей женой. Мне жаль тебя, но Айя не для тебя.

Рамсес выдержал её взгляд.

— Великая богиня Бастет, при всём уважении к вам, хочу заметить: Исида определила для Айи Баахира. Но Баахир выбрал Дельфию. Я не знаю, кого выберет Айя — да и Агенор тоже. Поэтому я подожду. Ну... если только вы сами не сможете излечить меня от любви к Айе.

Бастет хмыкнула.

— Гм... А ты упрямый. К сожалению, от любви лекарства нет. Даже боги этим болеют. Не могу тебя обнадёживать, но твоё упорство вызывает уважение. Ты — вариант, который не был учтён. Посмотрим, что из этого выйдет.

Она развернулась и пошла дальше, раздавая новые распоряжения.

Рамсес стоял с замершим сердцем. Ему послышалось или нет — богиня как раз и обнадёжила его своим «посмотрим, что из этого выйдет»?

Дельфия шла по пустынному берегу одна. Дождь уже кончился, солнце пробивалось сквозь редкие облака, освещая мокрый песок. Она знала, куда идти. Она помнила это место с детства.

Старое фисташковое дерево стояло у самой кромки воды, чудом уцелевшее среди засохшей травы и голых камней. Его корни вросли в песок, а ветви, изогнутые морскими ветрами, тянулись к морю. Говорили, что семя этого дерева приплыло на торговом корабле из далёких восточных земель — кто-то из моряков выбросил его за борт, и оно прибилось к берегу. Дерево прижилось. Оно стало свидетелем многих встреч — в том числе и тех, о которых никто не знал. Этому дереву было лет триста.