Дельфия подошла к старой фисташке и опустилась на колени. Она зачерпнула горсть воды из моря, поднесла к губам и прошептала:

— Мама... я вернулась домой.

Она сжала воду в ладони, и та превратилась в прозрачный шар, мерцающий голубоватым светом. Она размахнулась и бросила его в море. Шар упал на воду и исчез, разойдясь кругами.

Наступила тишина. Только волны тихо набегали на берег.

А потом из воды начала подниматься фигура. Сначала — лишь прозрачный силуэт, сотканный из воды и света. Потом он становился плотнее, обретал форму, цвет. Из моря вышла женщина — прекрасная, молодая, с длинными тёмными волосами, которые струились, как вода. Её кожа отливала перламутром, а глаза были бирюзовыми, глубокими, как море.

Она ступила на песок, и в тот же миг вода стекла с неё, оставляя лишь лёгкий блеск на коже. Мелия, морская нимфа, дочь Посейдона, стала человеком.

Она смотрела на дочь, и в её глазах были слёзы.

— Дельфия... — прошептала она.

Они бросились друг к другу и обнялись. Слёзы текли по их щекам. Они стояли так долго, не разжимая объятий, слушая, как бьётся море у их ног.

— Я думала, что потеряла тебя, — сказала Мелия, гладя дочь по голове. — Я плакала так горько, что вода ушла из земли. Я не могла остановиться.

— Я знаю, мама, — ответила Дельфия. — Но я вернулась. Я здесь.

Мелия отстранилась, взяла лицо дочери в ладони и внимательно посмотрела на неё.

— Ты стала другой, — сказала она. — Сильнее. Взрослее. Что произошло с тобой?

Дельфия взяла мать за руки и начала рассказывать. О том, как её похитили по приказу Исиды, как она была рабыней в Городе Богов, как прислуживала богам на пирах. О том, как отчаялась и потеряла надежду. И о том, как появился он — юноша по имени Баахир, который не смотрел на неё как на вещь. Который обещал вернуться. И который сдержал слово.

— Он приплыл за мной, мама, — сказала Дельфия. — С помощью богини Бастет и своих друзей он освободил меня. Они разрушили Город Богов. Исида бежала. Боги разбежались. А я стала жрицей Бастет. Она приняла меня как дочь.

Мелия слушала, не перебивая. В её глазах отражалась гордость.

— Ты сильная, — сказала она. — Сильнее, чем я думала.

Дельфия улыбнулась.

— Я влюбилась, мама. Я люблю Баахира. И он любит меня. Мы хотим пожениться. Я приглашаю тебя на нашу свадьбу.

— Я приду, — сказала Мелия. — Я не пропущу свадьбу своей дочери.

Дельфия взяла её за руки.

— Мама, я прошу тебя: помоги нам. Помоги наполнить реки и колодцы Крита водой. Земля умирает без тебя. Люди умирают. Я знаю, что ты можешь.

Мелия кивнула.

— Конечно, моя девочка. Я верну воду в реки и колодцы.

Она помолчала.

— Как твой отец, царь Идас?

— Мама, он стар. Он был истощён и чуть не умер. Бастет вернула его к жизни. Он передаст власть Баахиру после нашей свадьбы.

— Разумное решение, — сказала Мелия. — Я тоже хочу познакомиться с твоим избранником.

Дельфия почувствовала, как материнская сила разливается по её телу, как вода наполняет высохшие русла, как возвращается жизнь. Она обняла мать ещё раз.

— Я обязательно приду на твою свадьбу, — сказала Мелия. — А пока — иди к своему жениху.

Дельфия кивнула, поцеловала мать в щёку и побежала обратно — к дворцу, к Баахиру, к новой жизни.

Мелия стояла на берегу, глядя ей вслед.

— Моя дочь вернулась, — тихо сказала она. — Жизнь продолжается.

Восстановление Крита шло полным ходом. Вода заполнила все источники. Бастет велела демонам спилить засохшие деревья и кустарники. Она дала корням жизненную силу, подключилась и Великая Богиня-Мать Гея. Новые зелёные ветви уже пробивались наружу. Зазеленели поля.

Довольно быстро появился бог Тот и предложил свою помощь. Пришла Хатхор. Даже бог-функция Гор явился — он заявил, что не отвечает за свою взбесившуюся мать и что она, скорее всего, подхватила где-то вирус, поэтому и стала такой. Здесь же был и бог луны Хонсу — он ярко светил ночами тем, кто работал не покладая рук, а заодно радовал Бастет.

— Нет, это вообще ни в какие ворота! — бурно возмущался Дирел. — Боги, значит, накосячили, привели в упадок целое государство, а демоны теперь его восстанавливай? Что за вселенская несправедливость? Гораздо приятнее быть богом — вытворяй что хочешь, а демоны придут и порядок наведут. Я никогда ещё не чувствовал себя настолько рабом. Людей на себе перевози, деревья пили, камни разгребай — хоть бы рыбки кто дал! Всё, я увольняюсь. Вернусь обратно во вселенский хаос!

— Слышь, Дирел, — сказал Бэл. — А люди здесь построят храмы Бастет, и мы сможем в них бывать по ночам. А днём будем тусить по этой прекрасной земле. Смотри, как здесь красиво. Да и рыба вкусная, морская. Неужели ты откажешься полежать на пляже, попить местного пива и съесть вкуснейшей рыбки? А?

— Ну нет, конечно, не откажусь. — Дирел замялся. — Но и работать, как раб на плантации, я тоже не подписывался.

— Дирел, имей совесть. Даже наша любимая богиня работает вместе с людьми почти круглосуточно.

— Ну так она богиня, а я демон. Мне работать не положено.

— А пиво пить и рыбку кушать на Крите тебе значит положено, да, Дирел?

Дирел вздохнул.

— Вот то-то же, — сказал Бэл, и котики-демоны пошли дальше пилить засохшие деревья.

Рамсес и Джабари стояли на берегу, глядя на пустую бухту. Раньше здесь стояли десятки рыбацких лодок — теперь только мокрый песок и редкие обломки досок, высохших и растрескавшихся от трёхлетней засухи.

Бастет поручила царевичам и Гору заняться восстановлением рыбной ловли. Гор даже не возмущался — он чувствовал вину за свою мать Исиду.

— Нам нужны лодки, — сказал Джабари. — Люди не могут ловить рыбу, если им не на чем выйти в море.

Рамсес окинул взглядом склоны холмов, где темнели пятна вечнозелёных рощ.

— Там есть кипарисы, — сказал он, кивнув в сторону леса. — Они растут по всему Криту. Это то, что нам нужно.

Они направились в лес. Критские рыбаки, знавшие, как строить лодки, пошли с ними. Они показывали, какое дерево лучше — прямое, без сучков, с плотной древесиной, которую не точит вода.

Работа заняла несколько дней. Мужчины валили кипарисы, обрубали ветки и сплавляли брёвна к берегу. Там, на песке, они расщепляли стволы на доски. Гвоздей не было — их заменяли верёвки, сплетённые из растительных волокон, и деревянные штыри. Щели между досками конопатили паклей и заливали смолой, чтобы вода не просачивалась внутрь.