Рамсес посмотрел на неё. Потом — на Айю. Она стояла у стола, рядом с Агенором, и смотрела на танцующих.
— Хорошо, — сказал он.
Он взял девушку за руку и вышел в круг.
Айя увидела это. Её взгляд скользнул по Рамсесу, по его руке, лежащей на талии другой женщины. По его улыбке, которую он ей подарил.
Что-то кольнуло её. Остро и неприятно. Она сама не поняла, что это было. Но оно было.
Она отвернулась и сделала вид, что смотрит на Дельфию и Баахира.
Агенор что-то сказал ей, и она кивнула, не слыша слов.
Рамсес танцевал. Девушка смеялась, он улыбался ей в ответ. Он не смотрел на Айю. И это было хуже всего.
Глава 60. Размышления
Айя не могла уснуть. Пир закончился ещё вчера, но гости всё не разъезжались. Кто-то спал прямо на берегу, укрывшись плащами, кто-то сидел у костров и тихо разговаривал. Море было спокойным, звёзды яркими. Воздух пах солью и цветами.
Айя вышла из дворца и пошла к морю. Потом — по берегу. Она не знала, куда идёт. Просто шла.
Она думала о Рамсесе.
Точнее — о том, что чувствовала, когда увидела его с той девушкой. Как его рука лежала на её талии. Как он улыбался ей. Как он не смотрел на неё.
Она не понимала, почему это её задело. Это было глупо. Она сама сказала ему, что не готова. Она сама отвернулась от него. Она сама выбрала Агенора.
Но всё равно — кольнуло.
Айя остановилась у старой фисташки. Той самой, где Дельфия встречалась с матерью. Дерево стояло в темноте, и его ветви казались чёрными на фоне звёздного неба.
Она села на песок, обхватила колени руками и стала смотреть на море.
«Что это было?» — спросила она себя. «Почему я почувствовала это?»
Она думала об Агеноре. О его руках, о его глазах, о том, как он смотрит на неё — как на произведение искусства, как на свою музу. Он любил её. Она знала это. Но эта любовь была... другой. Спокойной. Как вода в пруду. Она не заставляла сердце биться быстрее.
А Рамсес... Рамсес был огнём. Опасным, горячим, непредсказуемым. Он любил её так, что был готов бросить весь Египет к её ногам. Он говорил, что убьёт за неё. Он держал её руку у своего сердца и говорил, что оно бьётся для неё.
Она вспомнила его взгляд, когда он танцевал с той девушкой. Он не смотрел на неё. И это было... больно.
«Почему больно?» — спросила она себя. «Я же не люблю его. Я люблю Агенора. Разве нет?»
Она не знала ответа.
Она вспомнила слова Херихора: «Кто дольше будет тебя ждать, того и выберешь». Рамсес ждал. Уже год. Он не сдавался. Он был рядом. Он помогал. Он не давил. Он просто... был.
А Агенор? Агенор тоже ждал. Но он ждал по-другому. Он ждал, когда она сама придёт к нему. Он не боролся. Он просто знал, что она — его. И это знание было спокойным, уверенным, почти высокомерным.
Айя вздохнула.
Она не знала, что делать. Она не знала, кого выбрать. Она не знала, что чувствует.
Она смотрела на море и думала о том, что скоро всё изменится. Они вернутся в Египет. Рамсес уедет в Аварис. Агенор останется в Бубастисе. А она... она будет строить храмы. И, возможно, никогда не узнает ответа на свой вопрос.
Айя встала и отряхнула песок с платья.
«Ладно, — сказала она себе. — Я подожду. Может быть, ответ придёт сам».
Она пошла обратно во дворец. Но у входа остановилась.
Там, в темноте, стоял Рамсес. Он смотрел на неё.
— Не спится? — спросил он тихо.
Айя замерла.
— Не спится, — ответила она.
Они стояли и смотрели друг на друга. Долго. Молча.
Потом Рамсес шагнул в сторону и ушёл. Не сказал больше ни слова.
Айя осталась стоять у входа во дворец.
Она смотрела ему вслед и чувствовала, как её сердце бьётся быстрее.
Она не знала, что это значит.
Но она знала, что не может этого забыть.
Глава 61. Рамсес
Рамсес стоял в темноте у входа во дворец и смотрел, как Айя уходит к морю.
Он не должен был здесь быть. Он должен был спать. Но он не мог. Он видел, как она вышла, и пошёл следом. Не для того, чтобы заговорить. Просто чтобы быть рядом. На расстоянии. Как всегда.
Он думал о том, что произошло на пиру.
Он танцевал с девушкой. Она была красивой. Она смеялась. Он улыбался ей в ответ. Она была не против продолжить вечер и уединиться с ним. Он сначала хотел согласиться — чтобы не думать об Айе.
Но это была бы ложь.
Девушка его не интересовала. И об Айе он всё равно бы думал. Это было бы мелко. Он отказал ей. Она, кажется, обиделась. Неважно.
Важна была Айя.
Он чувствовал её взгляд. Чувствовал, как она смотрит на него. И это было хуже, чем если бы она отвернулась. Потому что он знал: она видит его с другой. И, может быть, ей это неприятно. А может быть — всё равно. Он не знал, что хуже.
Он вспомнил разговор с Гором.
— Она создана для Агенора, — сказал тогда Гор. — Бастет сделала её для него. У тебя шанс один на миллион.
Рамсес молчал.
— Но, — продолжил Гор, — гордыня — это страшный порок. И у Агенора её слишком много. Он любит её как произведение искусства. Как вещь. А ты... ты любишь её как женщину. Это разница.
Рамсес помнил эти слова. Он держался за них, как за соломинку. Один шанс на миллион. Но шанс. И боги — Гор и Хатхор — будут на его стороне.
Он стоял в темноте и смотрел на море. Айя сидела на песке, обхватив колени. Она думала о чём-то. О нём? Об Агеноре? Он не знал.
Он хотел подойти. Сесть рядом. Сказать что-нибудь. Но что? Что он мог сказать? Что любит её? Она знала. Что будет ждать? Она знала. Что убьёт за неё? Она знала.
Он не мог предложить ничего нового. Только себя. А его она не выбирала.
Он вспомнил её лицо, когда она смотрела на него с той девушкой. Что-то мелькнуло в её глазах. Что-то, чего он не ожидал. Боль? Ревность? Он не был уверен. Но он видел это. И это давало ему надежду.
Может быть, она не так равнодушна, как хочет казаться. Может быть, Агенор — не единственный, о ком она думает. Может быть, у него всё-таки есть шанс.
