Рамсес работал наравне со всеми — он рубил, строгал, связывал доски узлами. Джабари, привыкший к военным судам, с удивлением смотрел, как критяне связывают доски без единого гвоздя, и повторял за ними.

Через две недели первая лодка была готова. Она была лёгкой и прочной, с высоким носом, рассекающим волны. Рыбаки спустили её на воду. Лодка держалась ровно, не текла, и когда вёсла коснулись воды, она легко скользнула вперёд.

Рамсес стоял на берегу, глядя, как она уплывает с рыбаками в море.

— Что скажешь? — спросил Джабари, подходя к нему.

— Хорошая работа, — ответил Рамсес. — Кипарис не гниёт в воде. Эти лодки прослужат долго.

Он помолчал, глядя вдаль, где на горизонте синело море, а ветер приносил запах соли и свободы.

— Одной лодки мало, — сказал Рамсес. — Работаем дальше.

Они принялись расщеплять новые кипарисовые брёвна. Рамсес руководил и успевал следить за всеми рабочими процессами, подсказывал, окрикивал, если делали неправильно.

За этим занятием их застала Айя, которая пришла на берег моря. Ей нужно было взять лекарственные травы, которые хранились на флагманском судне Бастет. Братья её не видели, но она их хорошо видела.

Взгляд её невольно приковался к Рамсесу.

Он стоял у воды, обнажённый по пояс, и его мышцы играли под гладкой смуглой кожей. Головы у братьев были повязаны белыми льняными полотнами, чтобы пот не стекал в глаза и солнце не пекло голову. Пот блестел на спине и руках Рамсеса. Он изящными, чёткими и выверенными движениями расщеплял древесину кипариса. Айя залюбовалась им. Рамсес был похож на божество, которое с ювелирной точностью отсекало от дерева ненужное и создавало нужную деталь. И при этом он ещё успевал раздавать чёткие команды.

Он почувствовал её взгляд, обернулся.

Их взгляды встретились.

Айя почему-то покраснела. Он увидел её смущение и слегка улыбнулся. Она помахала ему рукой и быстрым шагом направилась к кораблю Бастет.

Рамсес смотрел ей вслед, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он не знал, что это значит — но ему хотелось верить, что она смотрела на него не просто так.

Айя не оборачивалась. Она шла быстро, стараясь не думать о том, что только что увидела. Но перед глазами всё ещё стояла картина — его руки, его спина, его глаза, встретившиеся с её глазами.

Агенор работал в одном из покоев царя Идаса, который переоборудовал в мастерскую. Бастет дала ему материал и инструменты. Пока все восстанавливали Крит — люди, боги и демоны, — он работал в потоке над коронами для новой царской четы. Царь Идас с радостью передавал будущему зятю и дочери бразды правления. Его здоровье пошатнулось, он был слаб.

Крит оживал. Вода вернулась в реки, поля зеленели, люди выходили из домов и смотрели на небо, не веря своему счастью. Боги приходили на помощь — Тот, Хатхор, даже некоторые боги-функции, которым было стыдно за себя и за Исиду. Они помогали восстанавливать дома, сажать деревья, чинить лодки. Свадьба Баахира и Дельфии должна была состояться через неделю.

Айя заглянула в мастерскую к Агенору. Он уже изготовил корону для Дельфии и заканчивал для Баахира.

Корона Дельфии была великолепна. Изящная — с зубцами, изогнутыми, как волны. Они были разной высоты, как волны в бурю и штиль. В центре — розовый бриллиант в форме капли. Он горел нежно, как сердце. Агенор вставил его в плетение, и камень засиял, отражая закатное солнце.

— Это ты, Дельфия, — прошептал он. — Любовь. Глубина. Свобода.

Но самое главное — корона была из синего золота. Секрет его изготовления знали только Бастет и Агенор. Металл имел глубокий синевато-стальной оттенок. Он переливался от тёмно-синего к почти чёрному, а на свету вспыхивал серебристыми искрами. Агенор плавил его, ковал, полировал.

Корона Баахира была мужской — массивной, но изящной. Острые зубцы, прямые, как копья, устремлённые вверх. От центра к краям они становились ниже — как лучи солнца, которые тянутся к небу. В центре — большой голубой бриллиант, огранённый в форме щита. Он сиял, как звезда, и в нём отражалось море.

Агенор вставил камень в оправу из синего золота и закрепил его так, чтобы тот казался парящим. Только металл и камень. Корона воина-царя. Когда он закончил, то поднял её на свет. Голубой бриллиант вспыхнул, и Агенор улыбнулся.

— Это ты, Баахир, — прошептал он. — Сила. Верность. Свет.

— Как ты умудряешься создавать такое золото? — удивилась Айя.

— Мне подсказывает Бастет. Ты же знаешь, Айя, что мы с тобой — её руки и её голос.

— Да, конечно. Но в любом случае ты невероятный гений, — улыбнулась ему Айя.

Агенор подошёл к ней. Поправил ей волосы.

— У меня есть моя муза, — сказал он, глядя ей в глаза.

Он всегда был серьёзен. Серьёзными были его глаза. Он редко улыбался — только для неё. Остальные его словно вообще не интересовали. Он был отстранённым. Все считали, что он погружён в свои творческие планы, и не трогали его. Он мог долго сидеть и смотреть в одну точку — и оживал, только когда Айя подходила к нему. Тогда он переключался на неё и мог улыбнуться ей.

Бастет поглядывала на них и улыбалась уголками губ.

Однажды к Бастет подошла её мать Хатхор.

— Ты планируешь поженить Айю и Агенора? — спросила она.

— К чему вопрос? Я создала Айю для Агенора.

— То есть Агенор — твой любимчик, а Айя — это чтобы ему хорошо было?

— У всех богов есть свои любимчики, — ответила Бастет. — Айя вполне достойна его.

— Даже так. Ты создала для него достойную девушку, значит.

— Ну да. Ему же нужна пара.

— А кроме Айи ему подходящей пары нет? Хепри, например, она с детства в него влюблена, и для неё это трагедией будет, когда они поженятся.

— Ну это проблемы Хепри. Агенор не для этой вульгарной девицы. Он мой лучший маг, и для него будет только лучшая девушка.

— Но Айя тоже не простушка. Тебе не кажется, что когда двое светят слишком ярко, они ослепляют друг друга, а не светят и греют?

— Что ты хочешь сказать, мама?

— Я хочу сказать, что Рамсес для Айи подойдёт больше по характеру. Он любит её и страдает.

— Агенор тоже любит Айю, но по-своему. А у Рамсеса уже есть жена и дети.

— Так-то оно так. Но ты же знаешь, что его это не остановит. Он разведётся со своей Великой женой и назначит Айю. Потому что Айя никогда не согласится быть второй Великой женой.