Сехмет прорычала какое-то слово и нарисовала в воздухе знак. Все увидели демонов Бастет — сотни, тысячи теней, которые выступили из-за её спины.

Боги быстро покинули город. Они уходили, не оглядываясь, исчезая в воздухе один за другим. Люди сбились в кучу и дрожали от страха.

— Вам ничего не угрожает, — прорычала Сехмет. — Покиньте город. Ждите у причала.

Люди бросились к причалу. Когда все ушли, Сехмет опять обернулась львицей, издала громкий рев и принялась вместе со своими демонами крушить Город Богов.

Это было зрелище, которое невозможно забыть. Колонны падали одна за другой, золотые купола рушились, мрамор рассыпался в пыль. Львица и её тени прошлись по городу, оставляя после себя пустоту.

К закату никто бы не догадался, что здесь был величественный и прекрасный город. На этом месте лежали только мелкие камни. Всё золото стекло под землю, как и драгоценные камни. Теперь только приложив усилия и труд, люди могли добывать их.

Жрецы Бастет — Айя, Херихор, Агенор и Баахир — вместе с Рамсесом и Джабари всё это время сидели на берегу вместе с остальными людьми. Они смотрели на падение города, который когда-то казался вечным.

Некоторые девушки плакали.

— Куда мы теперь пойдём? — всхлипывала они. — Мы отвыкли от прежней жизни. Мы не представляем, что нам делать.

Айя подошла к ним.

— Подождите, не отчаивайтесь, — сказала она. — Бастет всех направит. Вы не одни.

Агенор и Баахир не отходили от Айи. Оба выглядели задумчивыми. Рамсес стоял в стороне и наблюдал, как хаос поселяется там, где некогда был прекрасный город. Он думал, где теперь брать материалы для дворцов и храмов.

«Придётся договариваться с местными вождями», — решил он.

Херихор и Джабари тоже наблюдали за падением города. Старый жрец молчал, и только в глазах его мелькала тень грусти.

— Из-за глупого упрямства одной богини-функции, — сказал он тихо.

Джабари ничего не ответил.

Когда город был снесён до основания, Сехмет и демоны пропали.

Через некоторое время львица появилась снова. В зубах она несла корзинку, в которой спала Дельфия. Она поставила её у ног Баахира.

Тот кинулся к Дельфии, но она спала.

— Она просто спит, — сказал Баахир, прижимая её к себе. — Она жива.

Сехмет окутала золотая дымка, и из неё возникла богиня Бастет — не в образе львицы, а в своём человеческом облике. Это была прекрасная женщина с блестящими шёлковыми чёрными волосами и зелёными глазами, которые иногда превращались в чёрные вишни из-за расширенных зрачков. На ней было зелёное платье и ожерелье Агенора на шее. Она улыбнулась.— Она проснётся, — сказала Бастет. — Когда будет дома.

Баахир не мог отвести взгляд от Дельфии. Её спокойное лицо, размеренное дыхание действовали на него успокаивающе. Страх медленно покидал его сердце.

— Спасибо, — прошептал он.

Бастет покачала головой.

— Не благодари меня, — сказала она. — Благодари свою любовь. Она сильнее богов.

Всем предстояло путешествие на Крит.

Бастет дала свою ладью — и не одну. Она возникла из серебристого тумана, и за ней, одна за другой, выплыли ещё пять. Шесть золотых кораблей-ладей покачивались на волнах, сверкая в лучах заходящего солнца. Они были похожи на гигантских птиц — изящные, стремительные, с парусами, сотканными из лунного света.

Айя стояла на причале и смотрела, как люди поднимаются на борт. Бывшие рабы, бывшие жрицы, бывшие наложницы — они шли, не веря своему счастью. Одни плакали, другие смеялись, третьи молчали.

— Мы плывём на Крит, — сказала Айя. — Там вас ждёт новая жизнь.

На флагманский корабль поднялись жрецы Бастет и она сама. Корзина с Дельфией плыла впереди неё — словно сама богиня несла её в руках.

Рамсес и Джабари стояли на палубе и смотрели на руины Города Богов, которые медленно исчезали за горизонтом.

— Я никогда не думал, что увижу такое, — тихо сказал Рамсес.

— Что именно? — спросил Джабари.

— Как богиня уничтожает собственный мир, — Рамсес покачал головой. — Это меняет всё.

Херихор стоял у борта, глядя на воду. Он молчал, но в его глазах читалась глубокая усталость — и одновременно покой.

— Мы сделали то, что должны были, — сказал он. — Остальное доверим богам.

Агенор стоял рядом с Айей. Он не говорил о чувствах — он просто был рядом. И этого было достаточно.

Корабли отчалили. Они вышли из бухты Пунта в Великое море нагорья — так древние египтяне называли воды, омывающие восточные берега их земли. Они держали курс на северо-запад, миновали пролив между Аравией и Африкой и вошли в воды, которые греки позже назовут Эритрейским морем. Когда же они обогнули южную оконечность Аравийского полуострова и повернули на запад, перед ними открылся Уадж-Ур — Великая Зелень, которую мы сегодня знаем как Средиземное море.

Вода здесь была прозрачной, как стекло, и в ней отражались облака. Золотые ладьи двигались бесшумно — без вёсел, без криков гребцов. Они подчинялись только воле Бастет и плыли на запад.

Сначала берега были пустынными — жёлтые скалы, красный песок, редкие пальмы. Кое-где виднелись рыбацкие посёлки, но они оставались далеко. Люди на кораблях смотрели на эти берега и думали о том, что оставили позади.

На третий день они обогнули южную оконечность Аравийского полуострова. Море здесь было бирюзовым, а берега — зелёными. Корабли шли вдоль побережья, и в воздухе пахло пряностями и цветами. Агенор стоял у борта и зарисовывал в небольшой свиток всё, что видел — линии берега, форму облаков, изгиб волн.

— Ты зарисовываешь путь? — спросила Айя, подходя к нему.

— Я зарисовываю память, — ответил он. — Когда-нибудь мы захотим вспомнить это путешествие.

Она улыбнулась.

На четвёртый день они вошли в восточные воды Эритрейского моря. Вода здесь была тёплой и спокойной, но ветер усилился. Паруса наполнились, и корабли понеслись быстрее, разрезая волны, как острые ножи. Люди на палубе чувствовали свободу, которую не испытывали годами.

На седьмой день они миновали пролив, отделяющий Аравию от Африки. Здесь море сужалось, и берега сближались. С одной стороны — Африка, с другой — Аравия. Корабли скользили между ними, как иголки, и люди смотрели на два континента, которые разделяла лишь полоса воды.

— Мы почти на месте, — сказал Херихор.