Сам Гюнтер сидел на табуретке и мрачно водил туда-сюда точильным камнем по огромному армейскому ножу; ещё пара человек, завалившись на кожаный диванчик, хлестали пиво из баклажек. Остальные — кто стоя, кто сидя — внимали Данте. Кто-то с недоверием и даже презрением, кто-то и с уважением.

Данте опирался на своей полутораметровый меч. Не то, чтобы здесь и сейчас ему было нужно оружие, но эти ребята, дружина Локи, понимают такие символы лучше, чем нормальный язык. Это производит на них впечатление и заставляет слушать.

А это важно. С тех пор, как Локи был убит, байкеры стали почти неподконтрольны. Богам некогда возиться лично с такими шестёрками, как эти, а сам Данте… Данте смертный, и они это знают. Им нужно увидеть его силу, чтобы они начали его слушаться.

— Ладно, — поморщился он, обводя взглядом дружину. — Вы все знаете, зачем мы собрались здесь.

Ответом ему были мрачные взгляды со всех сторон.

— Вашего господина, Локи, вероломно убили.

Точильный камень в руке Гюнтера проскрежетал о нож особенно громко, а вот бульканье пива — напротив, стихло.

— И вы знаете, кто это сделал, — продолжал Данте.

— Антон Кислевский, — сплюнул на пол один из байкеров-викингов. — Сучий гадёныш…

— Неверный ответ, — отрезал Данте. — Это сделали люди! Грёбаные безбожники, возомнившие себя невесть кем. И Антон Кислевский — только один из многих.

— Рожа Кислевского теперь висит на каждом заборе! — возразил кто-то из дружины.

Данте зло хмыкнул. Рожа на заборе, по его собственному мнению — а у него был немалый опыт в таких делах — означало лишь то, что Антон Кислевский — пустышка. Красавчик, которого можно выставить напоказ, посветить лицом и поиграть мускулами, пока взрослые дяди обделывают взрослые дела.

А вот Сизиф… да, Сизиф это не пустышка. Слухи о нём ходили всякие — в основном, шёпотом, без посторонних — но многие были уверены, что он сыграл в произошедшем в Академии куда более важную роль, чем Кислевский.

Сизиф, Сизиф, падла ты этакая. Это ведь после твоего побега всё пошло наперекосяк!

Увы, Данте пока не знал, как теперь выглядит этот Сизиф. Он лишь знал, что тот сменил старое тело на новое, и лицо этого нового тела было ему неизвестно. Зато вот лицо Кислевского теперь и правда было известно всей стране.

— Да сколько бы их там ни было! — заорал другой викинг. — С нами Боги! Скоро мы выпустим им всем кишки!

— Да!!! — поддержали его тут же соратники; те, что с пивом, чокнулись пластиковыми баклажками, брызжа на диван напитком, и даже Гюнтер вздел вверх свой нож…

Идиоты. Данте мысленно вздохнул. Как же тяжело командовать придурками-дикарями, которые не признают авторитетов и не принимают командования.

— Кхм-кхм, — заметил он, чуть стукая мечом о пол. — Вот только жаль, что враги не боятся ваших угроз.

— Да пошли они нахер!!! — заорал кто-то из викингов.

— Ага! Вырвем им глотки!

— Оторвём хребет и запихнём им же в…

Откуда-то из дальнего угла уже отчётливо тянуло запахом настойки из сушёных мухоморов. О Боги!.. Если сейчас кто-то начнёт, за неимением щита, грызть мебель…

— Ваши — то есть, наши — враги переполнены гордыней! — снова повысил он голос, перекрикивая шум. — Они желают стать выше Богов, эти наглые гордецы!

Нужно поймать настроение дружины. Нужно повести их за собой. Данте не нравилось это задание, но такова была воля Богов, и он её выполнит.

— Да!!! — не так уж это было и сложно — ругай врагов да обещай им кары, вот и вся недолга. Викинги-байкеры тут же поддержали его. — Да, и они поплатятся за это!

— Они хотят уничтожить Богов! — Данте встал в полный рост, опираясь на меч.

— Перетопчутся!!!

— Пусть умоются кровью, тогда поймут, как они ошибались!

Раздался взрыв хохота.

— Они грешники!!! — постепенно и самого Данте захватывала эта атмосфера похвальбы перед боем; что ни говори, а что-то в ней всё-таки было. — Эти жалкие черви решили, что они могут бросить вызов самим Богам!

— Что за придурки!

— Смешно!

— … но вот только у них самих, конечно, ручонки коротки с Богами тягаться, — строго говоря, гибель Локи, Гименея и остальных говорила об обратном, но задачей Данте было воодушевить и направить дружину, а не выдать им достоверную сводку с места событий. — Поэтому им понадобился волшебный меч! А? Кто они такие без заколдованной железки?

— Да никто!!!

— Ничего без неё не могут!

— Как они жалки!!

Все эти ответы и новые взрывы хохота показывали, что всё-таки он настроился с ними на одну волну. Отлично.

— Мы не знаем, что за оружие везут Кислевскому сегодня, — перешёл он к основной сути задания. — Но мы знаем кое-что другое. Боги, наши добрые хозяева, не желают, чтобы этот смертный утырок осквернил его своим грязным касанием.

— Да!!!

— Через несколько часов мы нападём на караван!

— АААААААААРРРРРРР! — членораздельная речь окончательно перешла в яростный боевой крик, к которому присоединились абсолютно все викинги. Где-то улице залаяли взбудораженные шумом цепные псы.

Данте снова обвёл всех взглядом.

— Вы все грешники, — припечатал он. — А грешники, как известно, попадают в Ад.

Крик оборвался; не ожидавшие такого байкеры удивлённо уставились на него. В дальнем углу кто-то икнул.

— … да, большинство грешников попадают в Ад, — Данте широко усмехнулся и воздел свой меч вверх. — Но некоторые из них попадают… В ВАЛЬГАЛЛУ!!!

— ДААААААА!!! — взревела дружина Локи. — ВАЛЬГАЛЛА!!! МЫ БУДЕМ ГРАБИТЬ КАРАВАНЫ!!!

…усевшись обратно, Данте чуть выдохнул. Ладно-ладно, с тимбилдингом покончено. Осталось только отправить их в бой и ждать, что же из этого получится.

Интересно, что сказали бы эти остолопы, если бы узнали, что в караване, на который им предстоит напасть, никакого меча нет?

Интересно, что сказали бы люди Люка Гресса, если бы узнали, что в караване, на который им предстоит напасть, никакого меча нет?

Почему я решил, что его там нет? Элементарно же. Мой опыт. Я за свою долгую жизнь видел множество гробниц, сокровищниц, дворцов и прочая, прочая. Одни из них я грабил, другие — защищал. Знаете, что объединяет все эти места?

Пафос и масштаб. Огромные, громоздкие строения, которые как будто кричат во весь голос — «Эй, здесь сокровища! Иди и возьми их!»

Внутри, кстати, далеко не всегда оказывались сокровища.

Как-то я размышлял на досуге, очень давно — как бы я поступил, если бы собирался умирать? И в голову пришла мысль, что тогда я бы выстроил гробницу побольше и попышней, чтобы все ахнули, а сам бы на самом деле завещал похоронить себя (и свои сокровища, если бы хотел унести что-то в могилу) подальше и потише. Чтобы никто не тревожил мой покой.

Мысль эту я в итоге прогнал — всё равно ведь умирать не собирался!

Но караван — обманка, к гадалке не ходи. Разве тот, кто хочет защитить ценный груз, везёт его с такой помпой, объявляя о маршруте за несколько дней? Нет, я уверен, что этот караван — отвлекающий манёвр, а вот где настоящее оружие?

Прямо сейчас на площади собрались люди; Антон должен встретить караван и воздеть меч, который ему привезут, к небесам. Значит, тот тоже в пути, едет по какой-то другой дороге. Вероятно, чуть-чуть отстаёт, чтобы не попасть в засаду. Фора по времени у нас есть, но небольшая.

…я лежал на пригорке, сжимая в одной руке бинокль, а в другой — рацию. Нет, это не связь с Грессом; я понятия не имел, что сейчас делают его люди. Это мне подогнали Лебедевы — удобный инструмент, чтобы прослушивать чужие каналы связи.

— Бензина уйдёт, конечно, дофига… — философски заметил Хаск за моей спиной.

— Как же хорошо, что не мы за него платим, — отозвался я. — Главное — не глуши мотор.

— Да я и не глушу, — он пожал плечами. — А почему мы засели именно тут? Караван же проедет за секунду.

Я указал ему на дорогу.

— Следить за караваном на всём пути его следования, не выдав себя, мы не сможем, — резонно заметил я. — Но нам и не нужно. Он приближается к вон тому разъезду, видишь?