И снова потихоньку потянулись дни, но на этот раз наполненные уже практическими занятиями, отчего я каждый день узнавала невероятно много нового и полезного. Так бытовые заклинания оказались… отчасти затруднительны в исполнении, потому что свет мог далеко не всё. Высушить — без проблем. Передвинуть — легко. Спалить — запросто! Но почистить то же грязное пятно с одежды уже проблематично, как и восстановить поврежденное. При этом классические вестники у меня получались лишь отчасти и выглядели золотистыми комочками, причем вложить в них я могла всего лишь пару-тройку слов, иначе они становились неповоротливыми и чрезмерно медлительными. Рунная формула закрепа слишком утяжеляла конструкцию и как это исправить, Дэймос пока не знал. Я тоже не представляла.

Попробовали мы работать и с рунами, и с сигилами, причем супруг, с помощью бесов, откопал где-то совсем древний фолиант, содержащий чуть ли не автобиографию одного из тех, кто был одарен светом прежде, и именно там разбирался момент работы с рунами. Оказывается, есть, так называемые «ангельские» руны, которые особенно податливы именно к свету и держат заряд магии особенно долго и стойко.

Всего их семь и рисовка их довольно проста, как и названия, состоящие всего из двух букв. Все они начинаются с гласной, причем с разных, и отвечают за своё: тепло, холод, здоровье, звук, тишина, развитие (жизнь) и ничто (смерть). Из их комбинаций можно создать практически что угодно, причем главное даже не сами руны, а четкий энергетический посыл, в них вложенный.

И это было безумно интересно!

Теперь каждый день на тренировках мы обсуждали в том числе и теорию, и то, как это можно применить на практике. Дэймос, наконец, позволил мне самой зачаровать несколько снежинок, дополнительно вплетя в них именно рунный посыл на безоговорочную удачу в бою, и я сама увидела, как они начали приятно светиться в магическом спектре.

— А как ты их носишь?

— Не я, — качнул головой супруг, загадочно усмехнувшись. — Раздаю бойцам. Они кладут его во внутренний карман в районе сердца. Такие амулеты пассивно активны с момента создания, не обязательно соприкосновение с кожей. Радиус действия около полуметра, то есть на носителя. Сам носитель становится бодрее, проворнее и внимательнее. Его удар всегда достигает цели и сильнее обычного. А противник, наоборот, чаще ошибается и банально не может попасть туда, куда метил. В столкновении с тварями это особенно четко видно. Они становятся дезориентированы.

— Здорово, — обрадовалась и тут же спросила: — Но немного непонятно. Тварей не влекут такие амулеты дополнительно? Не отвращают? Они их вообще чуют? Это ведь одновременно и женская магия, и свет.

Подумав, Дэймос неопределенно качнул головой.

— Не могу сказать, во время схватки наблюдать со стороны не получается, я собираю данные после. Но вопрос хороший, надо проработать.

И мы работали. Тренировались, обсуждали, экспериментировали… И просто замечательно проводили время!

С того дня, как нас внепланово проверили, прошло около двух недель. Уже наступил апрель и солнышка стало немного больше. Снег потихоньку таял, на самых солнечных местах уже была видна земля, но травка пока не спешила появляться, по ночам всё ещё стояли заморозки.

В один из дней мы с Дэймосом обедали, обсуждая мою, наконец, довязанную шаль, которая оказалась полноценным артефактом оздоровительного действия общего плана, причем довольно мощным, но в основном только за счет концентрации ввязанного в структуру света, когда в трапезную торопливо вошел Тиль и взволнованным голосом доложил:

— Господин Рауф, к вам гости. Бургомистр Хайтона, господин Бертрам Смайлсон, и управляющий имением Хайтонхолл, господин Ульрих Вальстам.

— Наконец-то, — удовлетворенно произнёс супруг. — Пригласи их в мой кабинет.

Отрывисто кивнув, Тиль убежал, а я заинтересованно приподняла брови, прося пояснений.

— Прибыли бумаги на имение, — мимолетно улыбнулся Дэймос. — Присоединишься?

— Конечно!

Мы дружно доели обед, чтобы уже не возвращаться к нему после встречи, и тоже прошли в кабинет, где нас уже ждали гости. Сам бургомистр и уже знакомый нам невзрачный мужичок. Оба выглядели взволнованными, особенно второй, но это не помешало господину Смайлсону первым делом учтиво кивнуть Дэймосу, затем поцеловать мне руку и только после этого передать моему мужу пухлый опечатанный пакет с сургучным оттиском герба герцогов Инсомро.

— Велено вручить лично в руки, — пояснил свои действия бургомистр.

Отстраненно кивнув, муж прошел за свой стол и, в два счета распаковав бандероль, перебрал вложенные внутрь бумаги, пока отложив в сторонку дополнительно запечатанный конверт, пробежался глазами по тем, которые показались ему наиболее важными, и удовлетворенно кивнул. Последним глянул на конверт, прочтя надпись на нём, коротко хмыкнул… И вскрыл, изучив уже его.

Неожиданно дернул бровями и посмотрел на меня. Внимательно так… Оценивающе.

Ничего не сказал и снова переключился на взволнованных гостей, чинно кивнув и произнеся:

— Вы в курсе содержимого?

— Вкратце, — подтвердил бургомистр. — Имение Хайтонхолл, город Хайтон и окрестные земли стали приданым леди Эржены и теперь принадлежат вашей семье по праву. Поздравляю.

— Благодарю, — скупо улыбнулся мой муж. — Думаю, ближайшие пару недель я проведу глобальный смотр доставшегося мне имущества. Будьте любезны подготовить документы по финансовой отчетности. Так же интересуют текущие дела, касающиеся обороны, посевных и торговли. Я сообщу вам, на какой день назначить встречу всех, кто отвечает за эти сферы. Это будет ближе к концу месяца.

И безо всякой паузы перевел взгляд на управляющего.

— А вы что хотели, господин Вальстам?

— Ясности, лорд Рауф, — несмело отозвался мужчина. — Моя семья испокон веков следила за порядком в Хайтонхолле. Нужны ли вам мои услуги впредь или планируете нанять нового управляющего? Либо вовсе обойтись своими силами?

— Хм, думаю… стоит обсудить это досконально. Чем вы занимались прежде? По пунктам.

— На самом деле, — напряженно произнёс мужчина, — обязанности были не особо обременительны. Тут уже несколько веков никто не жил и даже ночевать прежние герцоги не останавливались, предпочитая делать это во время своих визитов в городе. Тем не менее где-то раз в квартал мы с сыновьями осматривали забор, окна и двери, чтобы всё было целым и на имущество не покушались воры и вандалы, а твари не ломали ограду. Смазывали петли, подкрашивали кое-где, чтоб не ржавело. Камины чистили, колодцы, стоки. Лет двадцать назад и вовсе пришлось старые ворота менять, когда совсем в негодность пришли. Окна и двери ещё мой отец в порядок приводил, больно уж раструхлявились. Ну а так… — он пожал плечами, — к приезду леди замок подготовили. Пока тут никто не жил, работы особой не было.

И тут же с жаром добавил:

— Но мы готовы!

Не став отмахиваться, Дэймос уточнил, сколько всего в семье Вальстама помощников, и выяснил, что уже двое относительно взрослых сыновей (семнадцать и девятнадцать лет) и двое дочерей помладше (двенадцать и четырнадцать лет, соответственно). Узнал, что парни рукастые, работящие, в городе у Вальстамов своя лавка, причем торгуют преимущественно глиняной расписной посудой. Парни лепят, а женщины разрисовывают. За прилавком стоит сам, иногда подменяет супруга.

Затем уточнил, готов ли Вальстам жить в имении на постоянной основе, взяв на себя обязательства как минимум по снабжению, и готов ли принести магическую клятву служения.

— Сами понимаете, прежде вы служили герцогам Инсомро, но теперь эти земли принадлежат роду Рауф. И я должен быть уверен, что вы будете служить мне и только мне.

Чуть поколебавшись и бросив взгляд в том числе на меня, причем в район правого запястья, управляющий уверенно кивнул.

— Да, лорд Рауф. Я готов служить вам и вашему роду.

В итоге договорились, что для проживания Дэймос выделит управляющему покои на втором этаже с кабинетом, и один день в неделю у него будет выходным, когда он может уезжать в город к семье с ночевой. При этом именно управляющий займется снабжением, поиском бригады ремонтников и, как сойдет снег, приведет в порядок и парковую зону. Естественно, не сам в одни руки, а с помощниками. Бюджет будет обсуждаем.