Дэймос заинтересованно приподнял брови и уточнил:

— Ты радовалась тому, что вяжешь?

— Да, — рассмеялась, потому что он выглядел озадаченным. — Мне нравится вязать. Нравится создавать что-то своими руками. Нравится, когда получается красивая и функциональная вещь. Это всё влияет на настроение и настрой в целом и, мне кажется, мой дар это чувствует.

— А где сейчас шапка?

Уже по одному только его тону догадавшись, что сейчас это волнует его намного больше, чем ужин, я хитро прищурилась и сходила в свою спальню, где не поленилась и прихватила в том числе свои вещи: и довязанный шарф, и шапочку, где вышила снежинки. Я, конечно, могла ошибаться, но мне показалось, что они тоже слегка фонят светом.

Всё это я вручила предельно сосредоточенному супругу, а сама села за стол — больно уж притягательно пахло рагу, а я уже успела проголодаться. В итоге я ела, а муж внимательно изучал все три вещи по очереди и лишь минут через десять уверенно заявил:

— Лучше всего свет удерживают косы и снежинки. Остальные петли для этого не подходят и энергия из них постепенно рассеивается. И это весьма необычно. За шапку спасибо, действительно получилось стильно… — он посмотрел мне в глаза и мимолетно улыбнулся, — а ещё тепло и удобно. Сегодня ходил в ней, оценил. Что по учебе?

— О, ничего, — покачала головой, но даже и не думая этого стыдиться. — Не успела. Думаю, заняться завтра с утра. Буду уделять этому время до обеда, а уже после обеда остальному. И вязанию, и кружеву… Мы сегодня с Бертой немного занимались физкультурой.

Посмотрев на меня ещё внимательнее, Дэймос не стал спрашивать: «зачем?», вместо этого одобрительно кивнув, словно понимал, что это не блажь, а реальная необходимость. И для фигуры, и для тела в целом.

— Хорошо.

Одним словом одобрив все мои планы, муж, наконец, отложил вещи на комод и уделил внимание ужину, пока я уже неторопливо пила чай, а как наелся, то раскрыл тайну своих сегодняшних дел.

— Был сегодня в городе, общался в том числе с управляющим этого поместья. Герцог Инсомро и император уже поставлены в известность о том, что ты теперь замужняя дама, — мне отправили многозначительный взгляд. — Герцог уже прислал мне гневное послание, всю суть содержимого которого можно выразить одним словом «подлец». Но сам он приехать не может, чтобы высказать мне это в лицо, поэтому негодует письменно… — Дэймос пренебрежительно хмыкнул, не прекращая смотреть на меня, но я особых чувств не проявляла. Это не мой отец, он для меня никто. — А вот император заинтересовался прежде всего тем, что брак благословлен богами… И я подозреваю, что проверяющий приедет к нам намного раньше назначенного срока, чтобы официально зафиксировать этот факт.

— Зачем?

— Хороший вопрос, — неприязненно скривил губы Дэймос. — В основном, думаю, для того, чтобы мы не выдавали желаемое за действительное. В городе об этом знают уже все и местные считают это благим знамением. Понимаешь? К нам будут относиться… — он задумался, пытаясь подобрать нужные слова, — не то, чтобы с почтением… скорее даже с благоговением. Отмеченные богами — это даже просто звучит по-особенному.

— Людям нужна вера в лучшее, — кивнула. — И на фоне того, что мы оба ссыльные, императору это невыгодно.

— Да, возникает определенный диссонанс, — хмыкнул супруг. — Пока не знаю, что он сделает, но стоит подготовиться к приезду проверяющего заранее.

Я заинтересованно приподняла брови.

— Нет-нет, не тебе. Я сам. От тебя мне будет нужно только одно: веди себя спокойно и не реагируй на провокации. Справишься?

— Постараюсь, — заверила его, не став говорить однозначное «да», потому что могло случиться всякое. — А проверяющий приедет один? Или толпой?

— Понятия не имею, — скривил губы Дэймос. — Я и о проверяющем скорее догадываюсь, чем озвучиваю реальный факт. Но это слишком логично. Императору нужны факты, а не слухи и домыслы. В этом плане он… предсказуем. В любом случае тебе, дорогая моя супруга, — на меня посмотрели особенно пристально, — волноваться не о чем. Просто знай это.

— Хорошо, — улыбнулась, искренне радуясь, что в нашей семье действительно есть и командир, и мужчина, и крепкое плечо. И это всё не я!

При этом сразу после ужина супруг предупредил меня, что ему надо немного поработать в кабинете, так что он точно будет занят как минимум ближайшие два часа, чему я, стыдно признаться, была только рада. Мне тоже было чем заняться: кружок вязания ждал своего ведущего!

Комнату я выбрала побольше — одну из общих гостиных, расположенных в самом начале хозяйских апартаментов, где заранее попросила Берту растопить камин, чтобы помещение прогрелось, и после ужина, у неё же попросив корзину, куда сложила всю пряжу из комода, вынесла рукоделие в комнату.

Все трое Макферсов были уже там, стоя рядом друг с другом. Выглядели они откровенно зажато, было видно, что люди очень сильно нервничают, особенно парень, добела стискивающий пальцы, да и его мать выглядела бледновато, плотно поджав тонкие губы. Лишь младшая Бонни сверкала любопытными голубыми глазенками, явно не в силах сдержать искреннюю детскую непосредственность.

Внимательно изучив всех троих, а затем и большую комнату, в которой довольно вычурные диваны и кресла стояли вдоль стен, я поставила корзинку неподалеку от камина и первым делом произнесла:

— Добрый вечер. Мы не успели познакомиться с вами лично, так что представлюсь первая. Меня зовут Эржена Рауф. Леди Рауф. Госпожа Рауф. Но лучше по имени и с приставкой «госпожа». Госпожа Эржена. Это понятно?

Все трое дружно заверили меня, что да.

— Отлично. А теперь давайте немного подвинем мебель, чтобы нам не пришлось перекрикиваться. Берта, Тиль, помогите мне.

Выбрав для своих целей два дивана и кресло, я передвинула их полукругом поближе к камину, потому что у стен всё-таки оставалось прохладно, слишком большой была комната, после чего чинно устроилась в центральном кресле, дождалась, когда остальные рассядутся по диванам: рядом с Гленной сел Тиль, а рядом с Бертой — Бонни, и после этого показала свои шарф и шапку, которые тоже захватила для примера.

Подробно объяснила, что такое лицевые петли, а что такое изнаночные, как перекрещивать лицевые, чтобы получился узор «коса» и как рассчитывать ширину изделия, если вяжешь в первый раз.

— Никаких сложностей, банальными пробой, подбором и вычислением. Думаю, для начала вам всем стоит связать шарф. Не обязательно большой, можно даже будет потом распустить его, если не понравится итог, и связать что-то другое. В первую очередь вам необходимо набить руку и понять, дано вам это или нет. Потому что, если не дано, то лучше не мучиться и заниматься чем-то другим. Это и для нервов будет лучше, и для общей продуктивности. Вариантов рукоделия очень много: это и классическое шитье, и вышивка, и кружевоплетение, и снова вязание, но уже крючком. Но даже если рукоделие в принципе не ваша стезя, то всегда можно попробовать себя в чем-то другом. Это и кулинария, и столярное дело, и кожевенное… В общем, главное что?

— Что? — тихонько спросила Берта, внимающая моим словам, словно откровению.

— Не зацикливаться и не отчаиваться! — провозгласила я, важно выставляя палец. — Мы все одарены богами, но все по разному и в разных вещах. Надо лишь найти в себе этот дар и развивать именно его. И даже если ваш дар — быть просто хорошим человеком, поверьте, это уже немало. А сейчас берем спицы, пряжу и начинаем набирать петли…

Следующие полчаса я вырабатывала в себе стойкость, чуткость и терпение, раз за разом показывая, как держать спицы, как натягивать нить, как набирать «правильные» петли и как вывязывать именно лицевые или изнаночные.

Устала дико!

Как ни странно, быстрее всех втянулся в это непростое дело Тиль и к концу часа, сосредоточенно сжимая деревянные палочки толстых спиц, он вывязывал уже двадцатый ряд коричневого шарфа, тогда как его мать со страдальческим выражением лица в очередной раз переделывала пятый ряд, а Бонни с несчастной мордашкой мучила седьмой.