— Хватит улыбаться, Тибо, — хмыкнула Женевьева, даже не повернув головы. — Всё ещё считаешь, что я не права? Осталось недолго. Потерпи немного.

Тибо резко отвернулся и нахмурился. Тон, которым говорила Женевьева, был полон холодной, непоколебимой уверенности — это задело его за живое. «Нет», — Тибо тряхнул головой, отгоняя тревожные, панические мысли, которые вдруг хлынули в голову бурным потоком. Он прав, на сто процентов прав. Это никакая не ловушка. Прежде чем отправлять корабли, разведка несколько раз тщательно проверила все данные. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять нарастающее волнение, и снова уставился на пока ещё тёмные экраны.

— Флот-адмирал, когда уже наши эскадры выйдут из варпа? — нервно спросил Тибо после пятиминутного ожидания, его голос слегка дрожал от напряжения.

— Скоро, мой герцог, — спокойно ответил флот-адмирал и бросил взгляд на часы. — Буквально через три-четыре минуты.

Женевьева повернулась к Тибо и улыбнулась — медленно, с едва заметной насмешкой:

— Потерпи, Тибо. Скоро всё закончится.

Тибо снова нахмурился — ему определённо не нравился её уверенный, почти издевательский тон. Он бросил раздражённый взгляд на флот-адмирала, который расслабленно сидел в кресле слева от него, и стиснул зубы.

«Всё будет хорошо», — в голове Тибо промелькнула успокаивающая мысль, но она прозвучала слабо и неубедительно.

Через несколько минут голографические экраны ожили, передавая чёткие изображения через сенсоры флагманов. Обе эскадры вышли одновременно из варп-прыжка в разных звёздных системах. В обоих случаях перед эскадрами оказались малочисленные группы боевых кораблей противника — ничтожные силы по сравнению с мощью его флотов.

Тибо не смог сдержать самодовольной ухмылки и победно посмотрел на Женевьеву. Его жена по-прежнему сидела в расслабленной позе, и даже вид немногочисленных кораблей противника ничуть её не смутил.

— Ты всё ещё считаешь, что это ловушка, Женевьева? — произнёс Тибо, начиная закипать от раздражения. — Через двадцать минут корабли бунтовщиков будут уничтожены, а потом мы подавим сопротивление на планетах!

Её невозмутимость выводила его из себя.

— Сначала сделай то, что говоришь, Тибо, — с насмешливой усмешкой ответила Женевьева и небрежно взяла с сервировочной тележки кремовое пирожное — своё любимое.

Тибо сжал подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев, стараясь утихомирить нахлынувшую на него волну ярости.

— Флот-адмирал, почему они медлят⁈ — прошипел Тибо, резко повернувшись к флот-адмиралу и устремив на него гневный, почти звериный взгляд.

Но флот-адмирал молчал, не сводя потрясённого взгляда с голографического экрана. Его глаза стали расширяться от изумления, а с другой стороны от Тибо послышался заливистый, торжествующий смех Женевьевы.

Тибо резко развернулся и впился взглядом в экраны. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть — в груди будто образовался ледяной ком, перехватив дыхание.

Его глаза расширились от удивления, паника моментально захватила разум, вытесняя все рациональные мысли. Мышцы на мгновение онемели, но тут же свело судорогой от накатившей ярости и отчаяния.

— Что происходит⁈ — закричал Тибо, вскакивая с кресла. — Как это возможно⁈

— Ловушка, Тибо, — сквозь смех произнесла Женевьева. — Наши корабли уничтожают.

На голографических экранах творился огненный хаос — пространство вокруг точек выхода из варпа превратилось в адскую карусель взрывов и обломков.

Корабли Великого Дома Меровингов горели, разваливались на куски, взрывались тысячами обломков, озаряя космос вспышками агонии. Каждая вспышка на экранах сопровождалась миганием тактических маркеров — они гасли один за другим, отмечая гибель очередного судна.

Тяжёлые линкоры заваливались на бок, теряя управление из-за уничтоженных силовых установок. Их огромные корпуса, ещё недавно внушавшие трепет, теперь беспомощно дрейфовали в пустоте, извергая клубы пламени и дыма. Большие куски бронеплит разлетались в разные стороны. Фрагменты брони, раскалённые добела, врезались в фрегаты и тяжёлые истребители. Те вспыхивали, как спички, и исчезали в ослепительных взрывах, оставляя после себя лишь облака обломков.

Крупный транспортник получил попадание в реакторный отсек. Секунду он ещё держался, а затем его корпус разорвало изнутри: сначала яркая вспышка подсветила внутренние отсеки, потом ударная волна снесла внешние конструкции, и корабль распался на десятки пылающих фрагментов. Ошмётки обшивки разлетелись веером, зацепив два соседних фрегата — те, получив повреждения, начали неконтролируемое вращение.

Эсминец пытался уйти с линии огня, но не успел. Залп вражеских орудий пробил кормовые щиты и попал в двигательный отсек. Корабль резко остановился, будто наткнувшись на невидимую стену, затем его корма взорвалась — из пробоины вырвался столб пламени, а следом полетели оторванные секции палубы и фрагменты орудийных башен.

Тяжёлый крейсер ещё держался, но его щиты мерцали, с трудом отражая залпы. Каждый новый удар вызывал на поверхности защитного поля рябь и вспышки — а потом оно всё-таки рухнуло. В тот же миг три снаряда попали в борт: первый пробил броню, второй вызвал цепную реакцию взрывов в оружейных складах, третий разворотил командную рубку. Корабль начал медленно крениться, его двигатели ещё работали, выбрасывая неравномерные струи пламени, но было ясно — он обречён.

Тибо стоял и смотрел на всё застывшими от ужаса глазами. Два его флота, гордость Великого Дома, элитные эскадры, закалённые в сотнях сражений, — были уничтожены за считанные минуты. Причём малые эскадры противника даже не двинулись с места: они просто ждали, как охотники, устроившие засаду, — их корабли оставались неподвижными, лишь орудия плавно поворачивались, выбирая новые цели.

Тибо уже понял, что его эскадры ждали. Неизвестные корабли противника встали возле стандартного выхода из варп-туннеля — точно там, куда его флоты прыгнули по координатам варп-маяка. А теперь методично уничтожали его корабли, расстреливая их через слабые кормовые щиты.

Тибо взревел от нахлынувшей на него ярости, выхватил из ножен кинжал и кинулся к флот-адмиралу. Ярость застелила глаза — в ушах стучала кровь, а перед взором всё расплывалось багровой пеленой. Он втыкал и втыкал кинжал в тело флот-адмирала, вкладывая в каждый удар всю боль поражения, весь страх, всю ненависть к тому, что рушилось прямо на глазах.

Кровь брызгала на мундир, заливала лицо и руки, капала на полированный пол, образуя тёмные лужицы. Тибо продолжал наносить удары уже по безжизненному телу — мышцы работали сами, будто он превратился в машину мести. Наконец силы оставили его: дыхание сбилось, руки дрожали, а ярость сменилась опустошением. Он выпрямился, вытер кинжал о заляпанный кровью мундир флот-адмирала и убрал оружие в ножны.

— Успокоился? — серьёзным голосом произнесла Женевьева.

Услышав её голос, Тибо сразу поник. Плечи опустились, руки задрожали, а в груди образовалась пустота, где только что бушевала буря эмоций. Он почувствовал себя маленьким и беспомощным, словно ребёнок, наказанный за проступок.

— Прости меня, Женевьева, — Тибо упал на колени возле жены и попытался обнять её ноги, но она сразу убрала их.

— Не надо, Тибо. Ты весь в крови, — негромко произнесла Женевьева. — Вызови своего слугу, пусть уберёт тут всё.

Тибо молча кивнул и встал с колен. Он подошёл к своему креслу и нажал кнопку вызова.

Спустя пару секунд в тронный зал вошёл слуга Тибо и поклонился.

— Убери тут всё, — приказал Тибо, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

Слуга поклонился ещё раз и подошёл к телу флот-адмирала, намереваясь взять его подмышки и утащить.

В этот момент Женевьева встала с кресла и быстрым, почти незаметным движением приблизилась к слуге. Короткий взмах руки — и из его горла уже торчал узкий стилет. Слуга обмяк, из раны толчками хлынула кровь, заливая и так окровавленное тело флот-адмирала. Он покачнулся и рухнул на пол с глухим стуком.