Эльга успела только вдохнуть, чтобы позвать охрану, когда ручка двери повернулась.

Дверь открывалась медленно, почти бесшумно, и именно эта осторожность была страшнее любого удара. В щели появился человек в одежде простого торговца. тёмный дорожный кафтан, неприметный жилет, мягкие сапоги, перчатки, на лице — тонкая маска без выражения, скрывавшая черты и оставлявшая только узкие прорези для глаз. Он ещё не успел войти в комнату полностью, ещё только переносил вес вперёд, держа левую руку чуть ниже груди, а правую ближе к боку, где под складкой одежды наверняка прятался клинок, когда Барс ударил.

Это не было прыжком домашнего кота, даже очень большого. Чёрное тело выстрелило от ковра к двери почти вровень с человеческим лицом, и Залтис, проживший достаточно долго только потому, что никогда не недооценивал ни двери, ни животных, ни слишком спокойные комнаты, всё равно не успел уйти полностью. Он дёрнулся назад, разрывая дистанцию, пытался принять удар предплечьем, но Барс уже вцепился ему в маску и кожу под ней, вспоров правую сторону лица внезапно выросшими когтями, а задними лапами ударил в грудь так, что на кафтане лопнула ткань и под ней звякнула тонкая кольчуга.

Залтис не закричал. Вместо этого он рванул головой вбок, пытаясь сбросить зверя об косяк, одновременно выхватил из рукава короткий клинок и ударил не в тело Барса, а туда, где должен был оказаться его следующий рывок. Для обычного зверя этого хватило бы. мастер тихой смерти не бил по тому, что видел, он бил по будущему положению противника, и почти всегда это решало исход раньше, чем жертва понимала, что поединок уже закончился. Но Барс словно знал траекторию удара до того, как рука пошла вперёд. Он отпустил лицо, скользнул вниз, распарывая когтями запястье, сорвал перчатку вместе с кожей и тут же ушёл под ноги, заставив убийцу шагнуть не туда, куда тот собирался.

Эльга уже была на ногах. Она не бросилась к двери, не закричала бессмысленно и не попыталась ударить незнакомца первым попавшимся предметом, потому что за последние месяцы рядом с Ардором слишком хорошо поняла цену лишнему движению там, где дерутся те, кто умеет убивать. Её рука легла на сигнальный шнур у стены, но прежде чем она успела дёрнуть, из коридора донёсся звук быстрых шагов, и в дверном проёме за спиной Залтиса появился Ардор.

Он вышел не в парадной одежде и не в домашнем халате, а в лёгкой ночной рубахе и тёмных штанах, босой, с лицом человека, которого разбудил не шум как таковой, а мгновенное понимание, что в его доме началось не случайное падение мебели и не испуг прислуги. В правой руке у него уже был кинжал, второй появился в левой почти сразу, будто сам лёг в пальцы, а метатель, висевший в нише у стены коридора, он даже не стал брать, потому что за дверью находилась малая гостиная, за стенами — комнаты жён, дальше — спальни слуг, и пули, способные легко пробить дерево, внутреннюю кладку и мебель, сейчас были опасны не только для убийцы. Это решение заняло меньше мгновения, но именно такие мгновения отличали человека, привыкшего выживать, от того, кто в испуге хватается за самое сильное оружие и потом сам не понимает, кого убил за спиной цели.

— Эльга, к стене, — сказал Ардор.

Он сказал это спокойно, но так, что она подчинилась сразу, отступив в сторону между креслом и книжным шкафом, где угол давал хоть какую-то защиту от прямого броска. Залтис уже успел оценить нового противника, положение женщины, расстояние до окна, дверь за спиной, зверя у ног и невозможность уйти тем же путём без боя. Маска была разорвана, правая щека залита кровью, один глаз щурился из-за рассечённой брови, но двигался он всё равно легко, с той редкой экономией, которая не уходит даже в старости, если человек десятилетиями учил тело не тратить силу на красивость. Барс стоял сбоку, низко прижавшись к ковру, чешуя на его спине блестела в свете лампы, и теперь он уже не бросался, а ждал, точно понимал. хозяин вошёл в бой, и его задача — не мешать.

— Кого же мне прислали святоши? — сказал Ардор, когда убийца чуть сместил правую ногу. — Неужто легендарный Шинго Залтис?

Наёмник не ответил. Но по тому, как едва заметно изменилось положение его плеч, стало ясно. имя угадано.

— Десять миллионов? — спросил Ардор.

— Вы недооцениваете себя, господин герцог, — тихо произнёс Залтис. — За такую сумму я бы не вышел из дома.

— Значит, Церковь совсем потеряла счёт деньгам.

— Церковь потеряла спокойствие. Деньги у неё пока есть.

Ардор не стал продолжать разговор. Залтис тоже. Оба понимали, что слова здесь нужны только для проверки дыхания, голоса, темпа реакции и того, насколько сильно кровь из разодранного лица мешает правому глазу. Убийца держал парные кинжалы низко, не выставляя их вперёд, не открывая запястий и не приглашая к очевидной атаке; Ардор стоял чуть шире, чем требовала обычная стойка, закрывая собой проход к Эльге и одновременно не давая Залтису уйти в коридор, где расстояния становились длиннее, а в дом уже наверняка поднималась охрана.

Первый настоящий обмен произошёл почти без звука. Залтис двинулся так, будто собирался резать по правой руке, но шагнул ближе, меняя вектор на живот, и одновременно бросил левый кинжал к горлу Ардора коротким движением снизу-вверх. Ардор принял правую руку плоскостью клинка, левым кинжалом сбил второй удар и, не пытаясь сразу ответить силой, провернул корпус так, чтобы убийца не мог использовать Эльгу как направление давления. Сталь скользнула по стали, ткань на рукаве Ардора разошлась, но кожа под ней осталась целой; Залтис вышел из атаки, едва заметно коснувшись носком пола там, где через миг должен был оказаться его вес, и вместо отступления вдруг оказался сбоку, слишком близко к книжному шкафу.

Барс рванулся было вперёд, но Ардор коротко бросил.

— Нет.

Кот остановился.

Залтис услышал это и, возможно, впервые за весь бой счёл Барса не зверем, а частью чужого боевого порядка. Это сильно ухудшало дело. С животным можно было работать через боль, испуг, приманку или резкий звук. С существом, которое слушает команду в середине поединка и умеет ждать, приходилось считаться как с третьим противником, даже если оно пока не атаковало.

— Любопытный питомец, — сказал Залтис, снова меняя стойку.

— Семья, — ответил Ардор.

Следующий удар был быстрее. Залтис больше не проверял. Он вспыхнул серией, в которой каждый клинок не столько бил, сколько занимал линию, вынуждая Ардора закрывать один проход и открывать другой; старый мастер не пытался продавить молодого противника силой, не соревновался в скорости, а работал углами, заставляя комнату служить себе. Кресло мешало Ардору отойти влево, низкий столик не давал свободно развернуться, у стены стояла Эльга, и каждый шаг приходилось считать не только по противнику, но и по тем, кого нельзя было задеть, нельзя было подставить под удар и нельзя было закрыть так плохо, чтобы Залтис получил хотя бы одну прямую линию к ней.

Ардор это понимал. Поэтому он не отступал глубже в комнату, а постепенно выдавливал бой обратно к двери, принимая часть атак на жёсткое сближение, где длинная школа Залтиса теряла чистоту рисунка. Два раза клинок убийцы прошёл слишком близко к его боку, один раз рассёк кожу над ребром, оставив тонкую горячую линию, которая почти сразу начала стягиваться, и именно это Залтис заметил. Его глаза сузились. Не от страха. От уточнения расчёта. Обычный яд, обычный порез, обычное истечение кровью — всё это теперь становилось намного менее надёжным, чем предполагалось даже по самым осторожным сведениям.

Он сменил цель. Следующий удар шёл не в тело и не в горло, а в кисть, удерживающую левый кинжал. Ардор успел убрать руку, но правый клинок Залтиса тут же пошёл по лицу, заставляя его поднять защиту, и в тот же миг левый кинжал убийцы ударил ниже, к бедру, туда, где даже быстрая регенерация не спасает от потери опоры в первые секунды. Ардор принял удар не лезвием, а движением корпуса, позволив стали вскользь задеть ткань, и ответил коротким резом по предплечью. Залтис ушёл, но не полностью. на его руке открылась новая линия крови, и пальцы левой руки на мгновение сжались иначе.