Талис откинулся на спинку кресла и ещё раз посмотрел на схему.

Если бы ему показали такую подборку двадцать лет назад, он, вероятно, решил бы, что имеет дело с обычной профессиональной средой, где хорошие специалисты постоянно пересекаются друг с другом. Но за последние годы через его руки прошло слишком много странных дел, чтобы продолжать верить в подобные совпадения. Ренго, медицинские программы, закрытые архивы, исследования внешних контуров, благотворительные фонды, частные подрядчики и теперь вот институт Зальтов постепенно складывались в единую картину, хотя её контуры пока оставались размытыми.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Пригласите начальника аналитического отдела и поднимите все старые материалы по медицинским проектам категории от А ноль до Б пять, за последние двадцать лет. Особенно интересуют кадровые перемещения между министерствами, университетами и частными подрядчиками.

Талис убрал карточку в отдельную папку и только после этого позволил себе недовольно поморщиться. Ему всё меньше нравилось направление, в котором двигалось расследование. Когда в деле начинают чаще встречаться люди, чем документы, это обычно означает, что искать придётся не преступление, а организацию.

Занятие Лурис начал не с карты боевых действий, а с таблицы.

Это уже само по себе насторожило почти всех. Карты, схемы, стрелки, отметки соединений и маршруты снабжения воспринимались в Академии как естественная среда обитания будущего старшего офицера, тогда как таблицы с цифрами обычно означали, что сейчас кто-то будет доказывать неприятную вещь, спорить с которой трудно именно потому, что она записана в бухгалтерском порядке.

На стене развернулся не план операции в Северных Пределах, а сводный расчёт переходной администрации на ближайшие три года.

Дороги, мосты, гарнизоны, пограничные посты, школы, медицинские и фельдшерско-акушерские пункты, суды, полицейские и налоговые управления. Компенсации семьям погибших, вывоз освобождённых рабов и их реабилитация, регистрация оружия. Перепись населения. Закупка продовольствия до нормативных запасов, ремонт культовых учреждений, потому что часть из них теперь должна стать не только местом службы, но и объектом учёта, санитарные отряды, переводчики, землемеры, учителя и инженеры.

Сумма внизу таблицы выглядела так, будто кто-то написал телефонный номер.

Лурис дождался, пока слушатели рассмотрят цифры, и только после этого повернулся к аудитории.

— Господа, перед вами предварительная оценка стоимости очень короткой и весьма успешной кампании. Но не снарядов, горючего и жалованья войскам. Это отдельная таблица, и она тоже отлично бодрит воображение. Перед вами цена победы после того, как стрельба закончилась, и на территорию ещё не вошла гражданская администрация.

В аудитории стало тихо.

Ардор смотрел на нижнюю строку и понимал, что его собственное представление о «дорого» снова нуждается в пересмотре. После разговоров с Альдой он уже привык к большим суммам, но одно дело деньги корпорации — сырьё, реагенты, заводы и торговые сети, а другое — государственный счёт за то, что на карте появилась новая ровная граница.

— Господин подполковник Таргор-Увир, — сказал Лурис, — начнём с вас. Представьте, что вы начальник Генерального штаба и получаете задачу принудить Таваланский Астархат к выдаче преступников, освобождению пленных и передаче трёх провинций под наше управление. Сколько времени займёт военная часть операции?

Ардор поднялся.

— При наличии приказа Астарха не сопротивляться — несколько суток на взятие основных узлов и ещё две-три недели на первичную зачистку опасных районов. Если без договора и с сопротивлением регулярных частей, сроки зависят от политических ограничений, погоды и задач по храмовым объектам, но военные цель достигаемы достаточно быстро, если не пытаться занимать каждый аул сразу.

— Сколько сил?

Ардор ответил почти без паузы. Пехота, пограничники, егерские группы, сапёры, авиационное прикрытие, тыловые подразделения, связисты, медицинские команды. Он говорил уверенно и точно, отделяя нужное от желательного. В группе несколько офицеров делали пометки, потому что именно такие расчёты у Таргор-Увира получались хорошо: он видел, где нужен батальон, где достаточно взвода, где лучше вообще не показывать егерей, а где без них придётся потом платить вдвое больше.

Лурис выслушал до конца и кивнул.

— Отлично. Теперь второй вопрос. Сколько лет потребуется Шардалу, чтобы переварить эти территории?

Ардор не ответил сразу.

Вопрос был задан тем же спокойным тоном, но выглядел куда объёмнее, чем требование уточнить состав колонны. Ответ по боевым действиям ответ у него был. По оперативным мероприятиям тоже. Даже по противопартизанской работе он мог бы спорить с преподавателем до вечера, потому что прекрасно понимал суть кланов, значение троп, лесов, места для тайников, пещеры, ночные переходы и много раз видел людей, которые днём улыбаются чиновнику, а ночью идут на диверсию. Но сейчас Лурис спрашивал не об этом.

— Зависит от глубины включения, — сказал Ардор наконец. — Если речь о военном контроле и безопасности дорог, первый устойчивый результат можно получить за год. Если о полноценном включении в правовую и хозяйственную систему — несколько лет.

— Несколько — это сколько?

— Пять. Может быть, семь.

— На основании чего?

Ардор помолчал.

— На основании общего представления о темпе строительства дорог, развёртывания гражданской администрации и замены местных порядков нашими.

— То есть на глаз.

— Да, господин генерал. Точной цифры нет.

— И вот теперь мы подошли к теме занятия. Господа, подполковник дал отличный военный расчёт и честно признал, что цена государственного переваривания территории для него пока является приблизительной величиной. Это не его личный недостаток. Это общая болезнь боевых офицеров, даже успешных. Мы отлично считаем расчёты сил и средств, маршруты, перевалы, расход боеприпасов и время подхода резервов. Но как только бой заканчивается, многие начинают думать, что дальше откуда-то по-волшебству придут гражданские администрации, разложат свои бумаги, поставят печати, и государство каким-то естественным образом продолжится там, где вчера была чужая власть.

Он указал на таблицу.

— А государство не продолжается само. Его привозят. Иногда буквально, на телегах, автомобилях и воздушных платформах. На расчищенное солдатами место, его привозят учителя, врачи, судьи, дорожные инженеры, землемеры, полицейские, налоговые чиновники, переводчики, снабженцы, связисты, архивисты, строители, санитарные команды и люди, которые будут годами объяснять местным, почему долговое рабство теперь не обычай, а преступление. Теперь смотрим по строкам. Дороги. На карте они уже наши. В жизни, половина годится только для мулов, а вторая половина развалится после первого сезона дождей и последовавших затем осыпей, если не вложить людей и деньги. Мосты. Три крупных требуют немедленного усиления, два проще построить заново, чем ремонтировать. Медицина. В провинциях нет сети госпиталей, способной принять текущий поток раненых, больных и обычное население, которое внезапно обнаружит, что шардальский врач лечит лучше местного знахаря. Школы. Если мы их не откроем, через десять лет получим не новых подданных, а людей, которые умеют только слушать кланового старейшину и храмового проповедника. Суды. Если суды не заработают быстро, местные начнут решать споры привычным способом, то есть долгами, похищениями и кровной местью.

Он сделал паузу и посмотрел на Ардора.

— А теперь ответьте мне, господин подполковник. Вот вы блестяще провели операцию, спасли пленных, уничтожили бандитов и выпрямили границу, но через пять лет в этих же провинциях выросло новое поколение людей, ненавидящих Шардал за налоги, дороги, суды и закрытые рабские рынки, вы выиграли стратегически?

— Нет.

— Поясните развёрнуто.