Астарх перевёл взгляд обратно на Логриса.

— Вы слишком уверены в страхе, который внушаете.

— Нет. Я уверен в расчёте. Война вам невыгодна. Армии у вас практически нет. Потеря трёх провинций вопрос времени. Религиозное возмущение ваших жрецов не остановит броневые машины, а крики о святотатстве плохо защищают мосты и склады. Ваши северные гарнизоны разрознены и слабы, местные князьки ненадёжны, племена, на которые вы сейчас пытаетесь свалить вину, первыми начнут торговаться с тем, кто принесёт порядок и торговые маршруты. Вы можете объявить священную войну, но через месяц будете объяснять своим подданным, почему Небесный Порядок почему-то рушится повсюду.

Астарх молчал.

Талис открыл красную папку.

— У нас есть имена двенадцати участников налёта, два маршрута отхода, описание оружия и показания выжившего мальчика, который видел знак одного из ваших пограничных храмов на перевязи старшего группы. Мы не требуем невозможного. Мы требуем то, что вы можете и обязаны сделать, если действительно управляете своей стороной границы.

— А если я откажусь?

Логрис посмотрел на него как на идиота.

— Тогда я перестану тратить время на разговор с человеком, который сам просит доказать ему очевидное. К полуночи вы получите официальную ноту. К утру наши войска начнут движение. К вечеру следующего дня первые чиновники Астархата в северных провинциях будут выбирать, служить новой администрации или уходить вместе с вашими гарнизонами. Через неделю вы будете просить посредников. Через месяц мы будем обсуждать не выдачу бандитов, а новую линию границы, если конечно будет что обсуждать.

Астарх медленно вдохнул.

— И вы готовы начать войну из-за посёлка рыбоводов?

— Я готов начать войну из-за гарантий, предоставленных моим людям, моим именем. Посёлок рыбоводов — это просто место, где мне указали что мои гарантии ничего не стоят, и я готов силой оружия доказать, что это не так.

Великий астарх впервые опустил взгляд на фотографии.

Сожжённые дома, и разбитые лодки, женщина у воды, накрытая тканью, детская игрушка в грязи.

— Мне нужно время, чтобы проверить сведения.

— У вас трое суток, чтобы вернуть живых, семь суток, чтобы передать всех участников налёта. После этого каждое утро будет начинаться с движения шардальских частей на одну позицию вперёд.

— Вы ставите условия верховному владыке Тавалана.

— Я ставлю условия соседу, с территории которого пришли убийцы.

Астарх оглянулся на свиту. Ещё утром они, вероятно, готовили красивые формулы о достоинстве, древности престола и недопустимости шардальской грубости. Теперь перед ними лежали карты, сроки и холодная готовность чужого государства не спорить, а действовать.

— Я передам приказ о задержании подозреваемых, — сказал он наконец. — Пленные, если они находятся на нашей территории, будут возвращены. Тела убитых, если они были перенесены через границу, также передадут вашим людям. Но я требую, чтобы ваши войска не пересекали границу, пока идёт проверка.

Логрис слегка кивнул.

— Если к полуночи наши пограничные части получат первые имена, войска останутся на своих позициях. Если нет, движение начнётся. Не потому, что я хочу войны, а потому что мне надоело платить чужими жизнями за чужую неуправляемость.

Астарх сжал пальцы на посохе.

— Вы очень жёсткий человек, король Логрис.

— Нет. Просто у меня хорошие соседи становятся богаче, а плохие — меньше.

Корвос кашлянул, скрывая улыбку. Талис сделал вид, что проверяет бумаги.

Астарх понял, что разговор закончен, но формально ему ещё оставили возможность выглядеть правителем, а не человеком, вышедшим из зала с ультиматумом в руках. Он поднялся, произнёс несколько слов о необходимости сохранить мир между древними державами, получил в ответ корректный поклон и вышел вместе со свитой.

Когда двери закрылись, Логрис взял верхний доклад и передал его Талису.

— Связь с границей держать открытой. Пограничным корпусам — готовность ноль. Корвос, ваши люди пусть начинают поиск по нашей стороне и готовят группы на случай, если Астарх решит тянуть время. Ирталь, не распускайте штабную группу. Если к полуночи от них придёт пустая бумага вместо имён, утром начинаем движение.

— Будет исполнено, ваша милость, — сказал Талис.

Министры и генералы разошлись по своим рабочим местам, а на столе остались карта трёх таваланских провинций и фотографии сожжённого рыбоводческого посёлка. Логрис посмотрел на них ещё раз, потом отодвинул в сторону и взял следующую папку.

К обеду в кабинет Альды принесли документы из архива Института точной механики и эфиристики.

Принёс их не директор, и не главный инженер, а ревизор из зальтовской службы внутреннего контроля, человек с лицом добросовестного счетовода и хваткой медвежьего капкана. Он положил на стол тонкую подборку копий, рядом — опись архивных коробок и отдельный лист с собственными пометками.

— Госпожа герцогиня, это не финансовое нарушение в обычном смысле. Деньги прошли чисто, договоры оформлены прилично, поставка разбита на шесть независимых заказов и пять разных получателей. Но технические требования повторяют друг друга так, будто их писал один человек, только каждый раз вырезал из общего чертежа отдельный кусок.

Альда открыла подборку.

Фиксаторы микропотока. Стабилизаторы обратной проводимости. Регуляторы фазового отклика. Узлы мягкого удержания эфирного импульса. Корпуса для медицинских стендов. Нейтральные названия, правильные печати, спокойные формулировки. Всё выглядело настолько законно, что именно это и раздражало.

— Кто заказчик?

— Формально разные. Две частные клиники, один учебный центр, лаборатория восстановительной терапии, посредник из Истара и маленькая фирма, которая уже ликвидирована. Но в трёх заказах повторяется одинаковая ошибка в описании допусков, а в двух — одна и та же служебная формула, которой нормальные инженеры не пользуются. Я бы сказал, что это не набор изделий. Это разобранный прибор.

Альда закрыла папку не сразу.

— Копии у кого-нибудь ещё есть?

— Только у меня, у архивиста и теперь у вас. Оригиналы опечатаны и взяты под наш контроль. Доступ ограничен вашим распоряжением.

— Хорошо. Архивиста оставить на месте, но поставить рядом охрану. Не грубую, чтобы не спугнуть людей, а такую, чтобы случайный пожар в архиве умер от стыда ещё в замысле. А мне подготовьте машину.

Через полчаса Альда уже входила в защищённый учебный корпус Академии, где Дарна Нургос проводила практические занятия с группой военных эфиристов. Генерал встретила её без удивления, будто визит герцогини Зальт с папкой под рукой был частью расписания.

— Если ты приехала сама, значит, бумага либо очень дорогая, либо очень грязная, — сказала Дарна, принимая папку из рук Альды. — Надеюсь, не придётся опять объяснять чиновникам, что маготехника иногда кусается.

— Сначала объясни мне, что это. Мои ревизоры считают, что институт делал части одного устройства, но через разные заказы и разных получателей.

Дарна разложила листы на столе, просмотрела первую страницу, вторую, третью, потом вернулась к схеме корпуса и уже без прежней насмешки взяла карандаш.

— Твои ревизоры умнее половины министерских экспертов. Это действительно части одного контура. Не вся машина, конечно, но узел тонкой манипуляции эфирных потоков в человеке. Вот здесь фиксация входящего импульса, здесь сглаживание отката, здесь попытка удержать канал от разрыва, а это вообще мерзкая штука — регулятор, позволяющий подстраивать внешний ритм под живую проводимость.

Альда молча смотрела на неё.

— Медицинское применение возможно?

— На бумаге — да. В реальности такие вещи должны проходить через Министерство безопасности, военную эфирную комиссию и закрытый медицинский надзор. Обязательно. Не потому, что чиновникам скучно, а потому что прибор, способный тонко управлять потоками в человеке, слишком легко превращается из лечебного стенда в ошейник, пыточную машину или средство быстрой подготовки боевиков.