А у руководства клуба всё самое интересное только начиналось. Их трясли так, что наружу выпали все подтасовки результатов, воровство спонсорских денег, и вообще такой ворох грязного белья, что от них отвернулись даже те, кто сочувствовал. Всему есть границы.

В народной среде новую семью просто обожали, превознося со всем пылом, на который способна толпа. Даже герцогу вон Зальту припомнили оплату работы городских больниц и летних лагерей для детей рабочих, организованных порой лучше, чем подобные же учреждения для дворян.

Громом грянуло лишение графа Орвиса ас Лангора не только титула, а и дворянства, и теперь под судом он находился как «мещанин Орвис Лангор, из дворян» и все сходились к выводу что лучше ему было вызвать майора на дуэль и с честью умереть чем вот это всё.

Ардор, Лиара и Альда втроём ходили на выставки, концерты и как-то попали на выступление сестёр Шингис. Девочки зажигали от души и почти перед самым концом концерта, Вайра сделала жест, останавливая оркестр, а Делла подошла к авансцене.

— Сегодня в зале присутствует человек, не побоявшийся войти в логово бандитов, чтобы спасти нас, рискуя жизнью. Один против полутора десятков профессиональных убийц. Эту песню мы написали не сегодня и не вчера, но теперь точно знаем, кому она принадлежит. Для вас, майор. «Честь, воля и любовь».

И повинуясь взмаху Деллы оркестр грянул вступление, а мощные женские голоса, вступили дуэтом.

Он шёл туда, где ночь черна,

Где зверь рычит и стонет сталь,

И за спиной его страна,

А впереди огонь и даль.

Не ради славы, и венца,

Не ради золота дворцов,

И только волею бойца.

На смерть врагов и подлецов.

Последние слова замерли вместе с аккордами под сводами зала, ударились о позолоту и бархат балконов, о тяжёлые занавеси, и об лица людей, ещё секунду назад пришедших просто на концерт, а теперь внезапно получивших не развлечение, а нечто куда более опасное — Правильную песню.

Ту что унесут из зала в экипажах, на трамваях, пешком по мокрым мостовым, в офицерские собрания, мастерские, казармы, кухни и девичьи спальни. И уже завтра кто-то будет напевать припев за работой, а может перепишет слова в тетрадь, купит ноты, а возможно, проорёт её ночью под окнами плохо попадая в мелодию, потому что душа требует.

Ардор сидел в ложе с таким лицом, словно ему только что зачитали приговор, причём торжественно, с оркестром.

— Это что сейчас было? — тихо спросил он.

Альда, не отрывая взгляда от сцены, улыбнулась.

— Это, милый, тебя начали превращать в легенду.

Лиара сидела рядом совершенно неподвижно. В какой-то момент, на словах про «дом за спиной», она медленно положила ладонь поверх руки Ардора. Альда сделала то же самое с другой стороны, и вот так он оказался зажат между двумя жёнами, оркестром, полным залом и собственной героической биографией, которая, как выяснилось, уже перестала ему принадлежать.

— Мне это категорически не нравится, — пробормотал он.

— Врёшь, — сказала Лиара.

— Не вру.

— Врёшь. Тебе страшно.

Ардор повернул к ней голову.

— Мне?

— Да. Не как перед смертью, и не как перед графами или перед королём. А вот перед тем, что люди вдруг начнут видеть в тебе что-то большее, чем ты сам себе разрешаешь, тебе страшно.

Он хотел ответить что-нибудь грубое, простое и удобное, но не успел, потому что зал поднялся.

Не сразу. Сначала кто-то на галёрке. Потом офицеры в боковых ложах, за ними бельэтаж. А дальше уже вся эта масса людей встала единым движением, как волна, и ударила аплодисментами.

Сёстры Шингис стояли на сцене, держась за руки.

Вайра, обычно дерзкая и яркая, сейчас улыбалась с влажными глазами. Делла смотрела прямо на ложу Ардора, и в её взгляде не было ни игры, ни сценического блеска. Только благодарность.

А потом с верхнего яруса кто-то выкрикнул:

— Слава майору Увиру!

И зал ответил ревом.

— Слава!

Ардор медленно закрыл глаза.

— Да б**ть! Ну хорошо же вечер начинался!

Он посмотрел на сцену, на стоящий зал, на сестёр Шингис, и людей, хлопавших так, будто каждый из них лично получил от него жизнь, честь или хотя бы право завтра проснуться в чуть более правильном мире.

Потом вздохнул, и встал взмахом приветствуя зал, негромко проговорив.

— Когда всё это закончится, я уйду в какую-нибудь тихую крепость.

— С батальоном, — уточнила Альда.

— И с жёнами, — добавила Лиара.

— И конечно с принцессой, — почти беззвучно произнесла Альда и невинно посмотрела на сцену.

Ардор повернулся к ней.

— Я услышал.

— Ничего не слышу! Музыка громкая.

Аплодисменты всё не стихали.

И где-то там, среди шума, уже начиналась новая неприятность. Не заговор, не покушение, не грязная статья и не очередной граф, решивший, что у него есть запасная жизнь.

Хуже. Народная любовь.

А с ней, как Ардор уже начинал подозревать, воевать было совершенно невозможно.

Отпуск закономерно катился к концу, и Ардор стал потихоньку собираться. Лиара ехала с ним как жена, и Альда собирала её словно на Северный Полюс в автономку на год. Но всех переплюнул герцог Зальт, приехавший к ним, и после вполне семейного завтрака, вышел с Ардором на посадочную площадку, вроде как попросил проводить его.

Но в какой-то момент, рядом с машиной герцога и его охраны, словно всплывая из-за деревьев, показался большой вытянутый остроносый аппарат похожий на акулу, с короткими крыльями, и веретенообразным корпусом, и завис над площадкой.

— Вот, Ардор. Работа наших мастерских. «Алхар» девятисотый. Не заводов, а именно мастерских. В год делаем всего пять штук, и расходятся они именным указом короля. Но для тебя, мы сделали одну машину сверх плана. Корпус, литой из титан-ванадиевого сплава, обработанного в аномалии, и усиленного магами. Антигравы последней серии из изменённого рубина, с эффективностью больше восьмидесяти процентов, и самое главное — Он подал знак, и гладкий корпус машины словно вспух раскрытыми отсеками, откуда показались курсовые крупнокалиберные пулемёты, две спаренных пушечных установки, два пилона с подвешенными НУРСами, антеннами РЭБ, и по две управляемых ракеты с каждого борта. — Оружие. Всё приходится прятать в корпус, так как скорость большая, и всё это снаружи будет съедать всю скорость.

— Это передаётся нам? Ну в смысле батальону?

— Ну нет конечно. — Герцог усмехнулся. — Это мой тебе подарок. В комплект идёт пилот — инструктор, который должен тебя научить летать на этой птичке, принять все зачёты, и выписать свидетельство. Будет у тебя нормальный транспорт. А то по земле не наездишься.

Личный воздухолет оказался действительно крайне удобной штукой. В огромный грузовой отсек, Ландарк вошёл без труда, как и всё их с Лиарой имущество, в четырёх кубовых контейнерах, плюс то, что должно прийти позже корпоративной транспортной компанией.

Алхар мог разгоняться до девятисот километров в час, что сокращало время в пути принципиально, и в тот же день в два часа пополудни, они прибыли в Улангар, где Ардору следовало представиться командующему, и получить документы на передислокацию.

Сели он прямо на лётное поле Корпуса, и сразу выкатив из грузового отсека машину, покатили в ресторан, а оттуда, майор завёз жену в самый лучший отель города, и прибыл пред очи командующего генерала Корвоса.

К чести сказать тот не стал «мариновать» молодого офицера, и сразу приняв разъяснил обстановку и ситуацию.

— Батальон твой, пойдёт на усиление всех наших спецопераций на южной границе. Там сейчас Чёрные Ястребы, плюс отряд спецназа Генерального Штаба, и кого только нет. Но бригаду «Ястребов» пришлось размазать по десятку крепостей, и хоть у них единое командование, они работают максимум батальонными группами, и фактически исполняют роль пограничников. Ты станешь заниматься операциями на той стороне. Жестить конечно не нужно и вывешивать мразей на деревьях только в крайнем случае. А так вообще можешь не стесняться. В Истаре сейчас передел власти, и на границе творится настоящий хаос. Плюс Таваланцы чего-то резко осмелели, и лезут словно у них под задом полыхает. Тоже уточнить бы надо. Ты конечно не разведка, но парень грамотный, разберёшься. Что ещё. — Генерал Корвос помедлил. — Начальство у тебя я, и ещё раз я. Если что и кто полезет с приказами, шли всех, ко мне или ещё дальше. У тебя в приказе прямо прописан особый порядок подчинения и исполнения, так что, если кто полезет, ну, адрес ты знаешь.