Ардор выдернул скобу кинжалом и поднял на ладони, бросив мимолётный взгляд на Альду.

Она стояла рядом, и судя по лицу поняла то, что понял Ардор

— Это диверсия.

— Угу.

Лиара стояла у носилок, на которые перекладывали Нарена, и держала его за руку. Не думая о платье, грязи, крови и том, что на неё смотрят сотни людей, и дав команду чтобы раненого унесли, подошла к Ардору и Альде.

— Он говорит, что перед стартом к аппарату подходил только механик клуба, — сказала она. — Не из его команды.

Альда медленно повернулась к распорядителям, и в глазах её вспыхнуло пламя ненависти.

Те сразу побледнели разом словно репетировали. И вот тут граф Орвис ас Лангор решил, что день и так недостаточно испорчен. Он появился у разбитого аппарата в окружении двух приятелей и какого-то члена клуба в парадном голубом мундире. Лицо у него было злое, но не испуганное. А это Ардору сразу не понравилось. Нормальный человек после такого сначала пугается. Если не за людей, то хотя бы за себя. А этот злился, будто ему испортили заранее купленный праздник.

— Это безобразие! — громко заявил граф. — Маркиз вмешался в ход официальной гонки с применением неучтённой силы! Требую зафиксировать нарушение и снять результаты заезда до разбирательства!

На секунду даже шум толпы стих и Ардор медленно повернулся.

— Что ты там вякнул, говно нестроевое?

Граф, видимо, решил, что раз сказал глупость громко, то теперь отступать поздно.

— Вы вмешались! Все видели! Аппарат изменил траекторию после вашего… действия. Кто знает, не вы ли стали причиной аварии?

Лиара побелела, но не от страха, а от ярости, а Альда чуть прищурилась, выбирая из длинного списка наказаний для мерзавца.

— Граф, вы сейчас обвиняете моего мужа в том, что он спас сотни людей от смерти при падении воздухолёта?

— Я говорю, что любое применение силы на трассе должно расследоваться! Особенно когда речь идёт о человеке, чьё положение и так вызывает вопросы.

— Моё положение вызывает у тебя вопросы? — уточнил Ардор.

— Ваше стремительное возвышение, странный брак и теперь ещё вот это… — Орвис махнул рукой в сторону разбитой гондолы. — Некоторые могут решить, что вы создаёте опасности, чтобы потом красиво их устранять.

Вот теперь стало совсем тихо.

Даже рабочая трибуна, где только что люди плакали, обнимали детей и благодарили всех богов за то, что остались живы, замерла.

Ардор посмотрел на графа с почти добрым интересом.

— Альда?

— Да, милый?

— Это уже крайний случай?

— Ещё нет.

— Ты издеваешься.

— Конечно. Я и Ли, вот те кому единственным это позволено, вот я и пользуюсь.

Лиара вдруг вышла вперёд, вытирая с пальцев кровь пилота платком с монограммой и короной. Светлое платье было испачкано у подола, прядь волос выбилась из причёски, но в этот момент она выглядела не хуже Альды. Просто иначе. Не герцогиней, а женщиной, за спиной которой только что чуть не убили людей. Подошла, и с разворота влепила длинный смачный удар в лицо разбив нос, и щёку графу, и тот рухнул на траву, схватившись за лицо.

— Граф, — сказала она, наклонившись к ползающему в грязи Орвису, и взяв за волосы вскинула его голову лицом к себе едва не свернув шею. — Там сидели дети. Женщины, мужчины, ну все те люди, которых вы, вероятно, замечаете только тогда, когда они открывают перед вами дверь или несут тарелку. Мой муж остановил воздухолёт, летевший в них, фактически чудом. А вы первым делом заговорили не о раненом пилоте, не о зрителях, не о причине поломки, а о результатах заезда. Это очень много говорит о вашем роде, воспитании и положении. Но знаете, что? А побуду — ка я ещё пару секунд девчонкой с окраины. — И она, отступив на шаг назад, влепила такой смачный удар в бок Орвису, то того крутануло на траве.

Кто-то на дешёвых местах сначала ахнул, потом хлопнул, один раз, следом второй, и через несколько секунд вся верхняя часть трибун взорвалась аплодисментами, криками и мельканием шляп, кепок и шарфов.

Граф охреневший от такой раздачи, с трудом поднялся. И глядя с ненавистью в лицо Лиаре прошипел.

— Вы забываетесь, Гес.

Ошибка была настолько яркая, что даже Ардор не успел вмешаться.

Принцесса Эльга, спустившаяся к ним в сопровождении охраны, остановилась рядом с Лиарой и произнесла холодно:

— Маркиза Таргор-Увир, граф. Запомните. Если память вашего рода настолько коротка что не позволяет запомнить, то запишите.

Орвис дёрнулся, как от пощёчины. Графиня Талисса, стоявшая чуть позади, перестала улыбаться совсем. Старший распорядитель клуба выглядел так, будто с детства мечтал стать маленьким, неприметным и желательно совершенно прозрачным.

Эльга протянула руку к Ардору.

— Что вы там нашли?

Он положил ей на ладонь серебристую деталь.

Она внимательно осмотрела, поднесла к собственному браслету. Камень в браслете едва заметно потемнел.

— Маготехнический зажим. С задержкой отклика. Не сильно дорогой, но не кустарный. Ставится на тягу, ждёт отмеренное время, потом закусывает механизм. Для убийства грубо, а для аварии идеально.

Граф Орвис вдруг стал очень неподвижным.

Ардор это заметил и усмехнулся.

— Интересная у вас реакция.

— Я не понимаю, о чём речь, он гордо поднял голову, но с огромным кровоподтёком на лице, это сделать непросто.

— Да? А лицо понимает.

— Вы не смеете…

— Смею.

Офицер охраны принцессы уже отправил двух людей к ангарам, ещё четверо перекрыли выходы со служебного поля. Воздушный клуб на глазах превращался из светского мероприятия в место происшествия, и многим присутствующим это крайне не нравилось. Особенно тем, кто привык, что неприятности случаются с другими.

Через несколько минут привели механика.

Невысокий мужчина в серой куртке клуба с бледным лицом, на рукавах свежие следы смазки. Он пытался держаться, но слишком часто бросал взгляд на графа Орвиса.

— Имя, — сказал офицер охраны.

— Ригор Танс, механик второго ангара, ваша милость.

— К аппарату «Синяя ласточка» подходил?

— По регламенту. Проверка креплений.

— Кто приказал?

Механик молчал, но когда Ардор сделал шаг, то сразу заговорил:

— Старший смены Игнис Доршал.

Старший смены, которого нашли почти сразу, оказался человеком умнее. Он не стал геройствовать, а сразу сообщил, что приказ поступил устный, через помощника графа Орвиса, «в особом порядке, чтобы команда мастерских не устроила позора клубу».

Орвис начал что-то говорить. Громко. Про ложь, клевету, превышение полномочий, честь рода и недопустимость давления на честного дворянина.

Ардор слушал недолго.

— Заткнулся.

Граф Орвис осёкся.

Не потому, что слово было таким уж страшным. А потому что в голосе Ардора не было злости. Только усталое обещание скорого упрощения ситуации.

— Вы сейчас будете молчать, — сказал Ардор. — Потому что, если откроете рот ещё раз, я решу, что вы пытаетесь сорвать следственные действия после покушения на жизнь подданных Короны, и оскорбление действием члена королевской семьи. А я, как офицер Короны, могу задержать вас очень грубо, или просто решить, что вы опасны и прикончить на месте.

— Это произвол! — Хотел громко крикнуть граф, но голос предательски сорвался в жалкий визг.

— Нет. Произвол — это когда богатый мальчик портит воздухолёт парню из мастерских, чтобы тот красиво упал на головы таким же простым людям, а потом делает вид, что его больше волнует протокол гонки.

По толпе прокатился низкий гул.

Вот теперь скандал стал настоящим.

Не светским и не газетным, из тех, где одна дама сказала другой что-то достаточно ядовитое про цвет платья, а тем после которого горят усадьбы, и в канавах находят мёртвых дворян.

Рабочие трибуны уже гудели так, что охрана начала нервно смещаться ближе к ограждениям. Дворянские ложи замерли в священном ужасе, крупный капитал молча считал последствия, военные смотрели на Ардора с тем самым выражением, с каким солдаты смотрят на командира, сделавшего что-то совершенно безумное, но правильное, и просто ждали его приказа, причём даже те, кто находился в серьёзных чинах, потому что поняли, что это всё не про скандал, а про устойчивость всего государства, и слом внутренних скреп.