Ардор перечитал пакет ещё раз, потом вызвал Роша, Хирса, Луриха и майора Ренхо.

Из всей каши донесений, перехватов, агентурных записок и железнодорожных ведомостей отнесённых к его сектору поиска лишь один и предельно мягкий кончик. На товарной станции Арлала уже третьи сутки стоял короткий состав из пяти вагонов, пришедший вроде бы с оборудованием для городской электростанции. И всё бы нормально но шардальский агент зафиксировал необычно плотное охранение, и нездоровую суету вокруг состава, что и послужило причиной внесения станции в список объектов подлежащих проверке.

Корвос в своей приписке выражался коротко. Найти. Подтвердить. Изъять. Городской бой не устраивать. При невозможности обезвреживания — принять решение на месте.

Последняя фраза Ардору не понравилась больше всего.

Через сорок минут на взлётной площадке уже лопатили воздух «Ласгара» каждый из которым был способен поднять десять тонн. На земле они выглядели компактно, почти несерьёзно, но стоило раскрыться крыльям с огромными трёхметровыми роторами в поворотных гондолах, как сразу становилось понятно: это не транспорт для прогулок, а конкретный калькулятор для окончательных расчётов. В каждый загнали по отделению егерей, снайперскую пару, сапёров Луриха, связистов и по контейнеру оборонительных гранат, отлично работавших минами и вообще всем чем нужно. Сам Ардор занял головной борт вместе с Хирсом и Лурихом. Ренхо летел рядом, во второй машине, лично ведя группу.

Задачу Ардор поставил коротко.

Станция. Башня, связь, дежурная часть, складская зона и депо — под контроль. Лишней стрельбы не устраивать, но если кто-то решит поиграть в героя, валить сразу и без воспитательных бесед. Груз ищут сапёры и технари по секторам. Если бомба там и её можно вытащить — вытаскивают. Если нельзя обезвредить на месте, значит, вывозят к чёртовой матери из города и уже там решают, что с ней делать. Вслух мысль о том, что лучше всего было бы вернуть такую замечательную штуку обратно гилларцам, Ардор пока не произнёс, но по лицу Луриха тот и сам уже примерно всё понял.

Вылетели за три часа перед рассветом, когда над крепостью ещё висел серо-синий холод зимогляда, а трава хрустела под сапогом так, будто земля за ночь постарела сразу на месяц. «Ласгары» ушли парой за парой, низко, быстро, почти цепляя брюхом складки местности. В кабине гудело, вибрация шла в кости, и разговоры свелись к коротким докладам по радио. За иллюминаторами тянулись едва различимые холмы, редкие деревни и линии дорог, забитых военным хламом войны — телегами, выброшенными ящиками, остовами машин, брошенными орудиями и всем тем, чем армия устилает собственный путь, когда торопится достаточно сильно.

Арлал показался впереди серой массой крыш и труб, над которой торчали шпили и водонапорные башни. Сам город трогать было нельзя, Поэтому «Ласгары» не полезли в центр, а сели на восточной окраине, за длинным пакгаузом и угольным двором, где начиналась товарная станция. Гражданские вагоны, башни семафоров, водокачка, стрелочные посты, диспетчерская будка и длинные ряды складов выглядели мирно только издалека. Вблизи сразу стало видно что слишком много «рабочих» в одинаково новых куртках, слишком чистые сапоги у грузчиков и двое людей на крыше диспетчерской, которые несли караульную службу так, словно в мирной жизни родились с винтовкой, а не с метлой.

Как только первый «Ласгар» коснулся земли, всё закончилось быстро.

Егеря пошли тройками. Два человека на крыше успели только повернуть головы и тут же опали роняя оружие, получив по паре пуль. Двери диспетчерской выбили ногой и сразу познакомили сидевших там со светозвуковой гранатой. Водокачку, телеграф и пост стрелочников взяли почти одновременно. Один из «железнодорожников» потянулся под куртку и получил пулю прежде, чем успел сделать умное лицо. Ещё трое попробовали бежать к депо, но их срезали в проходе между цистернами. На платформе заорали женщины, кто-то бросил ящик, куры — откуда-то на станции всегда берутся куры — с диким кудахтаньем понеслись под вагоны.

— Гражданских в сторону, без истерики! — бросил Ардор. — Башню отключить. Связь резать и глушить.

Хирс уже работал по своему профилю. Двух начальников смены, дежурного по станции и какого-то толстого чиновника с ключами от складов прижали к стене и очень быстро объяснили, что от них требуется не гражданская гордость, а полезное сотрудничество. Чиновник начал трястись почти сразу. Дежурный пытался хорохориться, пока Хирс не сказал ему в полголоса пару вещей о том, как именно выглядят последствия эфирного взрыва на товарной станции посреди города. После этого старик дом которого с огромной семьёй стоял совсем рядом, посерел и показал нужную ветку.

Состав стоял на крайнем грузовом пути, прикрытый с двух сторон обычными вагонами с мукой и углём. Пять единиц. Два крытых, платформа, цистерна и ещё один крытый на конце. С виду — скучная хозяйственная дрянь. Но Лурих, едва выйдя к ним со своим прибором, похожим на изуродованный компас с парой светящихся шкал, сразу нахмурился.

— Фон давят. Грамотно давят. Не пустышка.

— Где? — спросил Ардор.

— Пока непонятно. Экраны хорошие. Но это точно тут.

Сапёры начали потрошить состав по одному вагону.

В первом действительно оказались детали турбин, новые, пахнущие маслом и железом. Во втором — мешки с углём, но уложенные так тщательно, что казались подозрительными уже самой аккуратностью, а внутри образованного ими закоулка нашли двух мёртвых мужчин со стеклянными осколками от ампул во рту. Не успели. Третий вагон стоял пустым, только с двойным полом и креплениями под что-то тяжёлое. Цистерна оказалась залита обычной водой, хотя Лурих всё равно велел сапёрам проверить каждый клёпаный шов. А вот платформа сразу не понравилась никому.

На ней под брезентом лежал огромный литой цилиндр, по документам и маркировке — паровой котёл для городской котельной. Очень правдоподобно. Массивная железяка, на которую никто в здравом уме не станет лезть с любопытством. Только вот крепили её не как котёл, а на толстенных амортизаторах, как капризную дрянь, что лучше лишний раз не трясти. И эфирный фон из-под неё шёл такой, что прибор Луриха чуть ли не дымился.

Брезент сорвали и под наружным кожухом и фальшпанелями оказался не котёл, а корпус бомбы длиной метра три с половиной, с толстой многослойной оболочкой, силовыми жилами, гасителями, двумя накопителями размером с бочку и сложным блоком инициирования, закрытым толстой броневой сталью и винтами с гладкими головками.

Лурих присел рядом, только не касаясь.

Посмотрел. Выругался.

Потом ещё раз — уже уважительно.

— Да… Высокомощная. Очень. Если бахнет здесь, вокзала, станции, и доброй части восточной окраины вплоть до центра не станет вообще. Отельных добьёт ударной волной и пожарами. Кто бы это не собирал, сделано от души.

— Таймер? — спросил Ардор.

Сапёр наклонился к индикатору на внутреннем кольце.

— Таймер есть, но не штатный. Идёт на замедлении. Где-то час двадцать, может, чуть меньше. Видимо каждый час отматывают время назад. Но тут ещё две ловушки на неизвлекаемость, блок на вскрытие и, похоже, удалённое управление. Если начать разбирать сейчас, всё случится очень быстро а как для нас так совсем мгновенно.

— Обезвредить?

Лурих покачал головой.

— Не на станции. Нужны тишина, время и половина моей мастерской. Здесь максимум можно заглушить внешний канал и вытащить эту суку отсюда. Но таскать аккуратно. Очень аккуратно. Это не ящик со снарядами. Это мегаподлянка в металле.

Ардор посмотрел на станцию, на пакгаузы, на испуганных гражданских, на крыши Арлала за ними и на бомбу снова.

Везти такую гадость к своим он не хотел, взрывать за городом тоже. Да и слишком жирный подарок, чтобы просто выбросить его в поле, где он красиво выжжет несколько гектаров грязи и на этом всё. А вот мысль отвезти его по адресу, где Гиллару действительно станет скучно и больно, вдруг показалась не только разумной, но и, что гораздо важнее, совершенно воспитательной.