Некоторые провожали его взглядом с любопытством, некоторые — с уважением, некоторые — с едва заметным облегчением, ведь буря уходила, можно вздохнуть.

Заголовки на первых полосах успели вылететь раньше, чем он добрался до городских ворот: «Граф Таргор–Увир покинул Марсану. Сезон закончен?» Кто-то там, в редакции, очень надеялся, что вместе с этим уедет и половина скандалов. Но город, как любая живущая система, знал: один герой уехал, значит, скоро сюда привезут другого, или назначат.

Ради разнообразия дорога на этот раз вела себя почти образцово. Не подкидывала ни красоток на сломавшихся машинах, ни бандитов в кустах, ни даже прокисшего солго в придорожных заведениях. Никто не пытался внезапно засадить картечью из кустов, не выскакивал с ножом и не предлагал «очень выгодные контракты» под видом картёжной партии. Даже дорожная полиция ограничилась одним вежливым кивком издалека, не стремясь сверить его удостоверение с газетной фотографией.

Поэтому так же спокойно, как ехал, он и вкатился в Улангар. Город встретил его знакомой мешаниной кирпичных домов, казарм, старых особняков и тонкой словно пудра пылью, лежавшей на всём, что не шевелится чаще раза в день. Ехать в часть сразу расхотелось. Ещё успеет. А первым делом он направился к снимаемой квартире.

По здравому размышлению, он решил нанять всё то же жильё. Там уже был привычный набор мебель, посуда, кровать удобной жёсткости и вид из окна, по которому можно было оценивать обстановку в округе. К его немалому удивлению управляющий жилого комплекса встретил его с улыбкой, такую обычно резервируют для надёжных арендаторов и очень дальних родственников, и выдал ключи без бумажной волокиты.

— Только вот ремонт едва закончили, — предупредил он, протягивая связку. — И в квартире пахнет краской…

— Ерунда, — Ардор взмахнул рукой. — Дни жаркие, поживу несколько дней с распахнутыми окнами.

Он на секунду притормозил, чуть прищурился и внимательно всмотрелся в глаза мажордому, улавливая не только слова, но и подтекст:

— Скажите, я ведь жилец весьма неудобный. — Уголки губ дрогнули. — А вы меня встречаете, как своего старого друга. С чего бы это такая любовь к простому офицеру?

Служащий чуть заметно усмехнулся. Газеты он, разумеется, читал, дальногляд по вечерам включал и прекрасно был в курсе всех похождений Увира, от цирка до дуэлей. Но предпочитал объяснять всё практическими выгодами.

— Отчасти, господин граф, — честно ответил он. — Осмелюсь заметить, что в доме, где живёт такой хищник, как вы, всякие прочие исчезают на глазах. — Он говорил спокойно, без лести. Скорее, как человек, рассказывающий удачную статистику. — А у нас ведь почти приграничье, — продолжил он. — Кого только не встречается. И всякие скупщики, и бандиты, и «честные торговцы», любящие возить неучтённый товар. Раньше то один, то другой снимал квартиру, шептался по углам, люди живущие в доме были очень недовольны. А как вы поселились, мутные личности все как‑то разом съехали. Зато заселяться стали солидные семейства, чиновники, да и девицы вида самого приличного. — Он чуть пожал плечами. — Каждый по‑своему, конечно, но все платят вовремя и не принимают багаж по ночам.

— Рад приносить пользу обществу одним фактом присутствия, — Сказал Ардор, но в глазах мелькнуло короткое весёлое пламя.

— Так что, — управляющий развёл руками, — я бы и вовсе с вас денег не брал. Но хозяин меня строго предупредил, что это, дескать, умалением чести будет для вас. Мол, графа нельзя обижать подачками и мелкими скидками.

Он замялся ещё на секунду и, уже с лёгкой гордостью, сообщил:

— А машину вашу мы прямо перед въездом поставим. Да так, чтобы эмблема Корпуса сразу видна стала. Это для непонятливых, стало быть.

Квартира и правда пахла краской и какими‑то свежими строительными запахами, грунтовки и смесью мебельного лака и свежего дерева — лёгкого аромата новой мебели. Но после явно недешёвого ремонта жильё выглядело даже лучше, чем было. Вместо бумажных обоев стены обтянули плотной тканью, приглушающей звуки. Вся мебель — новая, без вмятин и следов прошлой жизни, а на посуде кое‑где ещё виднелись остатки упаковочной соломки.

Окна выходили во двор, где зелень уже почти закрывала вид на крыши домов. Ванная блестела так, словно её полировали не рабочие, а обидчивые духи чистоты. Кровать была той же, только с новым матрасом, явно дороже старого. С полки в коридоре на него смотрела аккуратная стопка совершенно новых полотенец, ещё не пропитанных запахами машинных стирок.

Поскольку отпуск заканчивался только через два дня, в полк он решил не ехать, а посвятить хотя бы один день обустройству. Слишком часто за последний год его жизнь умещалась в один рюкзак и одну койку, чтобы можно было без сожаления пропустить возможность два дня прожить как человек, а не как временный экспонат на колёсиках.

Управляющий помог ему поднять багаж, задвинул чемоданы в прихожую и действительно выделил место на стоянке перед домом так, как обещал. Внедорожник встал рядом с калиткой, чуть в стороне от прочих машин, но так, что каждый, кто входил в ворота, ограждавшие территорию владения, или въезжал, неизбежно бросал взгляд на тёмно-зелёный борт и герб Корпуса Егерей на дверце.

У добропорядочных граждан это вызывало ощущение стабильности и порядка. Старушки с сумками думали «вот, армия рядом, можно не бояться поздно возвращаться», молодые мамы с колясками косились с интересом и тихой гордостью, что живут там, где «всё серьёзно». А у всех остальных — с нечистой совестью, лишними стволами и тёмными делами, наоборот рождало здоровое желание держаться подальше.

И это устраивало Ардора лучше любого замка.

Едва разложив вещи по привычным местам, он сбросил дорожную полёвку, в которой проделал всю дорогу, и с явным облегчением переоделся в повседневную форму. Тело отреагировало неблагодарным вздохом: ткань полёвки была мягче, ремни не режут, воротник не пытается врезаться в шею.

Живот напомнил, что последний приличный обед был ещё в столице, а потом начались дороги, перекусы и бурда из походных кружек. Поэтому логичным следующим шагом стало отправиться в город пообедать.

В гарнизонном ресторане он с некоторым удивлением обнаружил, что половина зала — сплошь знакомые лица. Командиры рот, инструкторы училища, пара старших офицеров, с которыми он пересекался на учениях, один из преподавателей тактики, которого он привык видеть только за кафедрой, а тут — в парадном, что выглядело слегка странно.

Тихий обед очень быстро вылился в неторопливый пересказ приключений в столице. Началось всё с невинного вопроса: «Ну, граф, как там Марсана?», а закончилось подробной, но аккуратной хронологией — от банд Мясника до Сыска и дуэлей.

Кто‑то присвистнул, кто‑то хмыкал, кто‑то задавал уточняющие вопросы, ловя в рассказе детали, которые не попали в газеты. Смех и ругань перемежались, когда Ардор описывал, как именно и в какой момент у майора Сыска сорвало крышу в кафе, и как та же крышка потом захлопнулась на его карьере.

После обеда, по естественной для Улангара траектории, компания плавно переместилась в Офицерское Собрание. Там просто перемежали лёгкий перекус в ожидании ужина — солёная закуска, бутерброды, горячий солго — с умеренным потреблением вина. И обсуждением текущих дел в Корпусе, конечно.

Обстановка была почти домашней: кресла, тусклый свет, на стенах — портреты ветеранов, под ними надписи с датами кампаний, кое‑где — фотографии расположения частей. За соседними столиками обсуждали переводы, семейные новости, новые директивы министерства а у их стола витала совершенно иная повестка.

Всё в целом шло вполне прилично, и в этом «прилично» чувствовалось напряжение последних месяцев. Контрабандисты уже не долбились через границу прорываясь крупными бандами, потому что после пары громких разгромов и очень показательных процессов это стало занятие для самоубийц. Они пытались просачиваться мелкими группами или одиночками, пользуясь ночным временем, отвлечённостью патрулей, или туманом, который нагоняли для них маги‑погодники.