Уже когда солнце отчётливо засобиралось на закат, заливая террасы парка мягким оранжевым светом и вытягивая тени, они, слегка утомлённые, но заметно повеселевшие, поехали в музыкальный театр.

По словам дам, там давали уморительную пьесу про слугу, ухитрившегося услужить сразу двум господам одновременно.

— Очень жизненно, — хмыкнул Ардор. — Особенно для генералов и политиков.

— Или и семье, и акционерам, — добавила Альда.

— Или и начальнику, и собственной совести, — добила Гарла.

И вся компания дружно рассмеялась, уже предвкушая, как будет сидеть в мягких креслах, слушать, как на сцене кто-то изображает хаос, и наслаждаться тем редким моментом, когда хаос создают не они.

Всё это время, нанятые Лабрисом люди разыскивали их, но на огромной территории парка это было сделать совершенно невозможно. Стальвон, с его многоуровневыми террасами, мостиками, тропинками, лифтами, тоннелями и тысячами людей, был идеальным местом, чтобы потерять кого угодно, кроме собственного ребёнка — и то только потому, что он сам найдёт дорогу на сладкое.

Люди Лабриса бегали по зоопарку, пялились в лица посетителей, заглядывали в аттракционы, пару раз чуть не полезли в вольер к обезьянам (те им уже ответно скалились и явно готовились к культурному обмену предметами). Но толку было чуть.

Егеря с леди Альдой «зацепили» только тогда, когда весь эскорт тронулся от въезда в парк к театру. Машина Лабриса подъехала к туда буквально через десять минут после начала спектакля. Однако, по здравому размышлению, в ложу врываться он не стал. Даже его слегка перегретый от амбиций мозг понимал, что в одновременном противостоянии с охраной, Альдой и бароном на одном квадратном метре ‑ шанс выжить у него будет только в анекдоте.

Поставив парочку людей у входа, чтобы «никто не вышел, не будучи им замеченным», сам отправился в буфет ‑ подкрепиться для борьбы за сердце дамы. С точки зрения здравого смысла это выглядело как «подлить бензина в уже тлеющий костёр», но он свою жизнь с здравым смыслом давно развёл.

Пьеса Ардору неожиданно понравилась. Юмор, конечно, не отличался тонкостью: много кувыркались, падали, били по заднице, путались в дверях и запутывали друг друга в любовных играх. Но в целом всё выглядело очень неплохо, даже игра актёров. По сравнению с его собственными «спектаклями» с кровью, трупами и подвалами это выглядело, отдыхом для нервов.

На антракт они вышли в фойе, оживлённо переговариваясь, обсуждая драматургию и игру актёров, как положено культурным людям, которые только что внимательно следили за тем, кто как держит шпагу и кто на самом деле кого обманывает.

— В сцене у герцога он входит в кабинет и ведёт себя неуверенно, — рассуждал Ардор, — словно только что обесчестил свою хозяйку и боится, что её муж об этом знает. Тогда как по идее должен быть уверен. Ведь он-то точно знает, что герцог ничего не знает о его проделках. — Он чуть усмехнулся. — Мне кажется, актёр перехитрил сам себя. Ему не следовало брать платок в руки и мять его, и уж точно не размахивать, сбивая восприятие герцога. Наоборот, стоило вызвать в нём уверенность в себе. Низко поклониться, вести себя чуть испуганно, но спокойно. Дать ему почувствовать себя умным и сильным, а потом уже крутить.

— О, и этому сейчас учат в офицерской школе? — секретарь Альды, Гарла Эсгор, прекрасно знавшая, чему учат на годичных офицерских курсах, приподняла бровь. Она всё время проверяла Ардора на склонность ко лжи, на пробивание враньём чужих границ. Профессиональное: секретарь в таком доме не только пишет письма, но и читает людей.

Но не ей было тягаться с выпускником «Лесной школы» в Ясенево. Все её «заходы» Ардор читал влёт, ещё на подходе, и пока позволял ‑ исключительно из спортивного интереса.

В этом случае он только спокойно улыбнулся.

— Вы же знаете, что этому в армии не учат, — мягко заметил он. — Но, к счастью, я получил превосходное домашнее образование и достойную школу.

— Теперь буду знать, — Гарла улыбнулась, показав идеально ровные жемчужные зубки.

— Альда, голубушка, как я рад нашей встрече! — в этот момент из-за колонны буквально выкатился Лабрис, растянув лицо в притворной улыбке, от которой хотелось не здороваться, а проверить наличие кошелька на месте. — Вы не представите мне своего спутника?

Если бы по этикету допускалось бросать в человека гранату с надписью «не сегодня», герцогская дочь уже давно бы это сделала.

— Я, кажется, в прошлый раз вполне ясно сказала, что не желаю видеть вас, — крайне холодно и сухо произнесла вон Зальта, выпрямляясь словно струна. Голос её стал таким, каким обычно отдают приказы о снятии голов. — Мне неприятно видеть вас, и я прошу более не докучать мне своим обществом.

— Ну, красотка, — Лабрис снисходительно отмахнулся, как от каприза ребёнка. — Не с этим же деревенщиной ты собираешься продолжить вечер?

Он скользнул взглядом по Ардору так, словно видел не человека, а особо крупный предмет мебели, не подходящий к интерьеру.

— Удивительно, — Ардор негромко рассмеялся. — Экий забавный экземпляр. — Он чуть склонил голову, рассматривая Лабриса как музейный экспонат. — Знаете, когда человек выпьет, ему кажется, что он смелый, ловкий и остроумный. — И видя, что молодой человек, вышедший к ним, уже набрал в грудь воздуха, чтобы возмутиться, Ардор поднял руки. — Нет-нет, не говорите мне, что вы трезвый. Иначе я подумаю, что у вас с головой не всё в порядке.

Пара ближайших зрителей тихо прыснула. Лицо Лабриса сначала вытянулось, потом дернулось, потом покраснело. Самое страшное, что может случиться с человеком его типа, — когда над ним смеются не слуги, а равные.

— Дуэль, — сухо бросил Лабрис, за неимением шпаги бросая под ноги Ардору платок. — До смерти.

Платок, разумеется, был безупречно бел, дорог и совершенно не предназначен для того, чтобы им вытирать пол в театре. Но сейчас это был вызов.

— Понимаете, в чём дело, мой безымянный противник, — Ардор легко подхватил платок с земли, словно проверяя его на качество. — Я вот последний в роду, и могу принять ваш вызов без риска поссорится с родичами. — Он говорил ровно, без пафоса, но каждая фраза звучала как аккуратный удар молотком по гробовой крышке. — Но как военнослужащему, мне требуется разрешение старшего начальника, — продолжил он, — каковое я попробую получить завтра. А вот от вас я ожидаю разрешения на дуэль вашего батюшки, да продлят всемогущие боги его дни, а также справку от мага-менталиста о вашем полном душевном здоровье. Мне вовсе не нужна слава победителя умалишённых.

Он слегка повернулся к Альде, щёки которой буквально горели от румянца — пополам из-за злости и удовольствия.

— Вон Зальта, — вежливо обратился он, — как вы желаете закончить дни этого организма? Можем сделать это долго и кроваво, а можем быстро и безболезненно.

— Хм, — Альда театрально приложила пальцы к подбородку. — Дайте подумать.

Она постояла какое-то время, задумчиво глядя в глаза своему самому надоедливому поклоннику. В её взгляде читалось не «ах, что же делать», а «всё такое вкусное…».

— Пусть будет быстро, — наконец сказала она. — Не будем тревожить покой богов его криками.

Вызванный прямо в театр сотрудник юридического отдела взялся за оформление всех бумаг. Он появился в фойе так же быстро, как у нормальных людей появляется охранник при звуке битого стекла.

— Дуэльный протокол, — тихо произнёс он, уже раскладывая бланки на коленях. — Заявитель, ответчик, протокольная комиссия, судья.

Присутствовавшие в холле театра пара полковников, из тех, кто пришёл просто «посмотреть комедию», но вместо этого получили заявку на красочное шоу, согласились утрясти все протоколы и найти судью для поединка.

— Судью найдём, — вздохнул один. — У нас в Улангаре таких хватает. Кто-нибудь давно хотел вспомнить, как выглядят настоящие дуэли, а не показательные шпажные упражнения для студентов.