— Валера! — в голосе Полины промелькнула и радость и удивление одновременно. — Я и забыла, что ты должен заглянуть.

— Да я мимо проезжал, — он шагнул внутрь, не выпуская коробку. — Думаю, заскочу, проведаю тебя. Привёз вот тебе перекусить. А тут… — он снова перевёл взгляд на дверь. — Что у тебя стряслось-то?

О-о… Ну и бредовая же ситуация. Начался самый настоящий спектакль. Без репетиций и без сценария. Валерий уже запутался в своих показаниях. Сначала притворился курьером, потом заговорил так, будто знает Полину, и просто заехал с ней повидаться.

Но это же абсурд! С тем же успехом я могу поехать к Максу в гости, попутно переодевшись в курьера. Мало того, Полина в свою очередь тоже начала портить собственную конспирацию.

Тут я уже понял, что мне пора вмешаться в этот разговор, пока ситуация не зашла слишком далеко. Придётся импровизировать на ходу.

— Да тут такое дело… — начал я.

Но Полина меня тут же перебила.

— Мне стало плохо, а это…

— Я её коллега, врач… — добавил я.

— Я ему позвонила, потому что…

— … потому что у неё резко подскочила температура, и…

— … и я уже не могла встать, чтобы открыть дверь, — закончила Полина.

Да что ж такое! Ни слова не дала мне вставить. Тоже мне, «спецагент»! Оправдываемся, как два нашкодивших школьника. Было бы лучше, если бы она дала мне одному спокойно объяснить, что здесь происходит.

Что ж, по крайней мере, мы говорили в такт и не путались в показаниях. Заканчивали фразы друг за другом. Может, он воспримет это как правду.

Валерий переводил взгляд с меня на Полину. Кажется, он даже растерялся из-за нашего поведения.

— А с дверью-то чего? — аккуратно спросил он. Задал этот вопрос между делом. Вроде как из вежливого любопытства.

Но я уже понял — у этого человека ничего не бывает «между делом».

Я открыл было рот, чтобы ответить. И в этот самый момент перед глазами вспыхнуло.

/Активировано сканирование объекта…/

/Эмоциональный фон: считывание затруднено/

/Уровень контроля: высокий. Объект подавляет внешние проявления аффекта/

Я едва не запнулся.

Затруднено… Точь-в-точь как с самой Полиной.

И всё сразу встало на свои места. Никакой это не курьер. Это её коллега. Не по поликлинике — по той, другой работе, о которой Полина не любит распространяться. Такой же охотник на людей с поддельными документами. И приехал он сюда явно не пиццу развозить.

Скорее всего, у него с Полиной была намечена встреча. Хотели переговорить лично, без следов, обменяться информацией. Вот только девушка попросту забыла об этой встрече из-за своей болезни. Лихорадка отбивает память даже у настоящих профессионалов. Все мы люди!

Теперь понятно, почему он пришёл сюда в таком виде… Пицца и кофе — легенда. Обычное прикрытие. Ровно такое же, какое мы сейчас на ходу сочиняли сами.

М-да… Просто великолепно. Двое профессионалов плетут друг другу легенды, а я застрял между ними с выломанной дверью за спиной. И угораздило же меня вляпаться в такую ситуацию… Теперь выкручиваться будет трудно. Ладно. Раз уж влип — буду играть. Деваться всё равно некуда.

Вот только несмотря на серьёзность ситуации мне почему-то жутко смешно. Я будто в каком-то анекдоте оказался!

— Дверь — отдельная история, — буднично сказал я. — Так уж вышло. Я приехал, а Полина Викторовна уже подняться не могла. Стучу — тишина. А у неё температура под сорок, в трубке хрипела так, что я решил — всё, теряет сознание. И что прикажете делать? Вызывать МЧС и ждать сорок минут? — я пожал плечами. Решил рассказать правду. Под правдой всегда проще скрыть ложь. — Толкнул плечом — а она взяла и слетела с петель. Я даже силу толком не приложил. Петли проржавели насквозь. Служебное жильё, сами понимаете. Поликлиника эти квартиры раздаёт, а ремонтировать ничего не хочет. Денег, видите ли, нет. Я как петли увидел — даже не удивился.

Валерий хмыкнул. Поставил коробку с пиццей на тумбочку у входа.

— Бывает, — вступил в диалог он. — У меня в съёмной такая же проблема. Порой кажется, стену толкнёшь, и можно окно к соседям прорубить.

Он пытался шутить, даже улыбнулся. Но глаза выдавали в нём серьёзный расчёт. Валерий всё ещё нас подозревает.

— А вы, значит, доктор? — он перестал обращать внимание на Полину и полностью сконцентрировал своё внимание на мне. — Прямо вот так, на дом, по звоночку срываетесь? Это что же за сервис такой? Я как заболею — меня в регистратуре на неделю вперёд записывают.

Он действует очень аккуратно. И мне нужно общаться с ним в том же ритме. Кажется, он решил вернуться к предыдущей легенде. Валерий понимает, что курьер обычно не задаёт лишних вопросов. Потому и подаёт их с ленцой, с усмешкой, будто треплется ни о чём. Но за каждым словом — крючок.

Он прощупывает. Ищет нестыковки.

/Объект испытывает подозрение. Эмоциональный фон: контролируемая настороженность/

/Внимание: уровень контроля ниже, чем у объекта «Гордеева П. В.» Обнаружены точки воздействия/

А вот это уже любопытно.

Держится он хорошо. Но не идеально. Полину система не пробивала вообще, наглухо. Я целый месяц не мог её прочесть. А у этого есть бреши в защите. Он тоже хорошо обучен, но не так, как Полина. Этот парень явно послабее. И значит, с ним можно работать по моим методам.

Я сразу же почувствовал спокойствие. Преимущество теперь на моей стороне. У меня есть инструмент.

— Странно вы как-то рассуждаете, — хмыкнул я. — Я просто по-человечески решил ей помочь. Мы с Полиной Викторовной вместе работаем не первый месяц. Она позвонила, сказала, что на работу не придёт. Я сразу по голосу понял, что у неё со здоровьем проблемы. Я что, по-вашему, должен был сказать «запишитесь в регистратуру»? Коллега же, как-никак!

Он пытался вставить что-то, но я перехватил инициативу и продолжил свой монолог.

— У нас же медицина тут функционирует кое-как! — воскликнул я. — Пациенты звонят, оформляют вызовы, а врачи до них добираются через день-другой. А тут не просто пациент, а моя медсестра. Боевая подруга, если уж на то пошло. Вот вы бы на моём месте разве не приехали бы помочь?

Я чуть нажал. Совсем ненавязчиво, точечно. Система подсказала, куда давить. Именно здесь и скрывалось его слабое место.

/Воздействие принято. Уровень настороженности снижается/

Концентрация в глазах Валерия упала. Что-то в нём дрогнуло, и он, кажется, начал расслабляться.

— Ну… — протянул он. — Да. Я бы тоже поехал, наверное.

— Что ж, рад, что вы меня поняли, — заключил я.

Сработало. Не до конца, конечно. Если разговор продолжится, он ещё сможет перехватить инициативу, но трещина в его уверенности уже пошла. Теперь главное — не дать ему новых поводов для подозрений.

Полина последние несколько минут боялась даже слово лишнее вставить. Но она всё поняла. Осознала, что я уже раскусил гостя. Теперь мы оба знаем, кто он такой.

— Валер, — мягко начала она. — Спасибо, что заскочил. Правда. Только я сейчас вряд ли смогу поболтать. Меня Алексей Сергеевич пару часов назад буквально с того света вытащил. Я серьёзно.

— С того света? — он удивлённо выпучил глаза.

— Анафилаксия, — пояснил я. — Аллергическая реакция на антибиотик. Опоздай я минут на десять — этого разговора бы уже не было.

Я сказал это намеренно, чтобы подкрепить легенду. Если он профессионал, то в слова он не поверит. А вот детали — другое дело. Тем более признаки анафилаксии ещё остались. Полина до сих пор выглядит болезненно. Да и в целом в квартире целая куча доказательств моей правоты.

Валерий снова обвёл комнату взглядом. И вот теперь-то он точно смог составить полную картину.

Выломанная дверь. Аптечка. Использованный автоинъектор с адреналином. Шприц. Бледная Полина с остаточным отёком и сыпью.

Все детали на месте.

/Эмоциональный фон объекта: подозрение снижается. Преобладает: усталость, желание завершить визит/

— Да уж, — протянул он. — Ну ты даёшь, Полин. Антибиотики глотаешь, а про аллергию не вспомнила? Ты же медик! Ну как так можно? И чему вас только в колледже учат…