Я шагнул в траву и пошёл к опушке.

И первая мысль, которая мелькнула у меня в голове, была совсем не о пациенте.

Проклятье… А ведь Соколова всё это сейчас видит!

Что ж. Хотела материал — получит. Только, кажется, совсем не тот, на который рассчитывала с утра. Главное, чтобы имя моё не упоминала. Устал уже с ней спорить на эту тему.

Я наконец протиснулся между деревьев ровно в том месте, где только что пробежал машинист. Эх, какой же здесь воздух приятный! Свежесть. С радостью бы погулял по этому лесу в другой ситуации. Но сейчас нужно срочно искать человека.

Я остановился, прислушался.

Где-то справа хрустнула ветка. Потом ещё одна. Ага… Это точно не зверь. Зверь либо бесшумен, либо в панике несётся напролом. А тут неровные шаги. Будто человек не знает, куда идёт. Так ещё плюс ко всему я снова ощутил информационное поле. Значит, рядом со мной тот, кто его транслирует.

Сергей Иванович обнаружился метрах в сорока от опушки. Сидел на поваленной сосне, спиной ко мне, и бездумно смотрел куда-то вперёд.

Я не стал подходить вплотную. Остановился метрах в пяти, чтобы он успел заметить меня, но не воспринял как угрозу.

— Сергей Иванович, слышите меня?

Он не отреагировал.

— Сергей Иванович, я врач. Алексей Сергеевич. Ехал в вашей электричке. Позвольте, я к вам подойду?

Он медленно перевёл взгляд на меня.

Фух… Повезло. Из острого состояния он уже вышел. Не вижу ни агрессии, ни страха. Сейчас он просто отходит от потрясения.

— Подходите, — он пожал плечами. — Чего уж тут?

Я присел на край бревна рядом с ним. Спиной к лесу, лицом в ту же сторону, куда смотрел он. И это — очень важная деталь. Когда два человека сидят рядом и смотрят в одну сторону — разговор идёт легче, чем когда они расположены лицом к лицу. Старый и действенный приём.

Пару минут мы молчали.

— Тот мужчина на путях, — наконец сказал я. — Живой. Дыхание есть, сердцебиение тоже. Скорая уже в пути. Вы ему жизнь фактически спасли.

— Жив, значит, — он с облегчением вздохнул. Вот только облегчение было иллюзорным. Система всё равно продолжала показывать высочайший уровень стресса. — А я думал — не успел.

— Можете выдохнуть. Самое страшное позади. Сейчас нужно вернуться в электричку и…

— Ничего вы не понимаете, — помотал головой он. Сказал это Сергей Иванович без злости. Просто в нём сработало внутреннее сопротивление.

— Может, и не понимаю. Но знаю, что у вас уже был неприятный инцидент. Только на этот раз всё обошлось. Надо двигаться дальше, — объяснил я.

— Откуда знаете? — нахмурился он.

— Догадался. Сразу понял это, когда вы из кабины выбежали. Опыт у меня богатый, — я не стал сдавать его помощника. Не хватало ещё, чтобы у них потом из-за этого случилась какая-нибудь ссора.

— Психиатр, что ли? — он сухо усмехнулся.

— Да. Теперь вы угадали, — кивнул я.

— Это вас сама судьба ко мне, выходит, направила, — покачал головой он.

— Может, так оно и есть. Я могу помочь вам, если вы готовы поговорить.

— Да чего тут говорить? — махнул рукой он. — Всякое у нас на работе случается. Остальные как-то покрепче меня. Или более везучие — чёрт их знает! Уже двенадцать лет прошло, а я всё никак не могу отойти.

Отлично. Его «прорвало». Теперь остаётся только слушать и комментировать. Направлять его в сторону здорового мышления.

— Полгода потом не работал, — продолжил машинист. — По комиссиям, по психологам бегал. Жена говорила — уходи с дороги, иди в депо слесарем! А я не ушёл. Подумал — пересилю. И ведь пересилил. Двенадцать лет — ни одного случая. Всё гладко было. А сегодня выезжаю из-за поворота и вижу — мужик лежит. И всё. Внутри как будто что-то перемкнуло. Я даже не знаю, как затормозить успел. Будто на автомате сработал.

Я слушал, не перебивая.

Так это и работает. Травма не уходит насовсем. Она забивается куда-то вглубь. И годами не даёт о себе знать. А потом ситуация совпадает — запах, картинка, звук — и снова всплывают те же самые эмоции.

Правда, если прорабатывать такие страхи правильно — можно избавиться от них навсегда. Именно это я и должен сделать.

Я перевёл систему в режим «убеждения». Текущего процента совместимости должно хватить, чтобы внедрить ему раз и навсегда правильные установки. Да, сильно ослабну после этого, но ничего. Для того и еду в Саратов, чтобы подзарядиться от места силы.

Потратить свою энергию ради помощи человеку мне никогда не жалко.

— Сергей Иванович, тот случай в прошлом — это не ваша вина, — я говорил очевидные простые вещи. В другой ситуации он бы меня даже слушать не стал. Но система настроила между нами идеальную связь. Он навсегда запомнит этот разговор. И будет считать каждое моё слово за истину. — Тормозной путь у электрички зависит от законов физики, а не от вас. Зато сегодня вы человека спасли. В каком-то смысле ему повезло, что он именно перед вашей электричкой упал. Состояние у него паршивое. Затерялся бы в лесу — никто бы его не спас.

Он медленно поднял голову. Взгляд стал совсем другой. Машинист оживился.

/Внедрение правильных установок: успех!/

/Фиксируется резкое падение уровня энергии. Требуется подзарядка системы/

Как я и думал.

— Странно… — хмыкнул он. — Мне ведь уже сто раз это говорили. Но ваши слова как-то иначе воспринимаются. Вы точно психиатр?

— Точно-точно. Но диплом с собой не прихватил, уж извините, — улыбнулся я.

— Больше на гипнотизёра смахиваете, — он усмехнулся. На этот раз почти что искренне. — Даже руки дрожать перестали… Ну дела…

— Значит, стало полегче?

— Да, однозначно. Но отдохнуть всё равно не помешает… Глупо я как-то поступил. Как теперь помощнику-то в глаза смотреть?

— Не глупо. Забудьте об этом. Лучше выслушайте наш дальнейший план действий, — я постарался перевести тему. — Сейчас мы пойдём обратно. Скорая заберёт мужчину. Затем вы сядете в свою кабину, доведёте состав до ближайшей станции и сдадите смену. Не геройствуйте, до Саратова не тяните. На станции напишете рапорт, что был экстренный тормоз, после него вам стало плохо. Это правда. Если надо, я даже могу своё заключение дать. Пусть запрос кидают в Тиховолжскую больницу на имя Астахова. Я подготовлю документы. И да, кстати, вам ещё надо бы взять больничный. Прийти в себя.

— А потом?

— А потом можете заглянуть ко мне на приём. Я оставлю вам свой номер. Не поленитесь — приезжайте в Тиховолжск. Я помогу вам закрепить позитивные установки.

Он кивнул.

— Ладно. Ладно, Алексей… как там?

— Сергеевич.

— Алексей Сергеевич. Спасибо вам.

— Пока не за что. Пойдёмте! — я протянул ему руку, помог подняться, и мы двинулись назад — к поезду.

/Совместимость: 50,4% (+2.5%). Преодолён рубеж 50%. Доступ к расширенной диагностике эмоциональных состояний открыт/

Отлично! Ровно половина пути. Прямо-таки самый настоящий подарок на майские праздники. Позже нужно будет изучить, что за расширенную диагностику подкинула мне система.

Скорая приехала через десять минут после того, как мы вышли из леса. Алкоголика погрузили и сразу же увезли в Татищево. Сергей Иванович сел в кабину, помощник встал рядом. Состав медленно тронулся.

В вагоне на меня смотрели все. Соколова — особенно.

— Это что было? — тихо спросила она, когда я сел рядом.

— Это была моя работа, Ольга Александровна. Очередной клинический случай посреди выходного дня, — уклончиво ответил я.

— Я снимала! На телефон. Издалека лица не видно. Ни вашего, ни машини…

— Удалите, — велел я. — Не портите людям репутацию. У человека и так проблемы.

Она секунду помолчала. Потом кивнула. И при мне удалила запись.

— Алексей Сергеевич…

— Да?

— А можно я про сегодня всё-таки напишу? Без имён. Без станции. Просто как очерк. О том, что бывает с людьми, которые работают в этой профессии.

Плохая затея. Если только подать её статью как объяснение техники безопасности.