Лена ушла на кухню, чтобы поставить чайник. Но на деле ей просто нужно было побыть одной.

Что ж… Эта ситуация была неизбежна, неприятна, но я снова победил. Даже без системы я понимаю, что скоро всё наладится и сдавать она меня не станет.

Стоило мне подумать про нейроинтерфейс, как перед глазами сразу же всплыло сообщение.

/Перезагрузка приостановлена. Совместимость с объектом «Лена» увеличена до 75%. Внимание: обнаружен критический уровень эмоционального напряжения. Рекомендуется отдых для продолжения перезагрузки/

Ой, а то я не знаю! Очнулась, наконец. На этот раз и без системы справился. Прошёлся, можно сказать, по лезвию ножа. Одна неправильная фраза — и весь разговор бы провалился.

Стоит это учесть на будущее. Я слишком привык использовать бесконечный ресурс того интерфейса, что был у меня в прошлой жизни. Здесь так не получится. Нужно иногда себя ограничивать. В любой ситуации, где можно решить проблему своими силами, лучше интерфейс не включать. Экономить энергию.

Так или иначе, всё, что произошло — к лучшему! Сегодня я разобрал огромный пласт дел и экстренных ситуаций, а также получил пару важных уроков для самого себя.

Теперь уж точно пора на заслуженный отдых.

Утро тридцатого апреля началось с хороших новостей от моей системы. Стоило мне зайти в больницу, как появилось сообщение:

/Система перезагружена. Текущий уровень совместимости: 35%. Примечание: экстремальное психоэмоциональное напряжение в фазе адаптации привело к ускоренной синхронизации нейронных связей/

Ничего себе! А это серьёзный скачок вперёд. Таким макаром я за пару месяцев уж точно доберусь до своей изначальной позиции. Добью эти сто процентов.

Надо будет ещё побольше узнать про эти «места силы». Может, хоть пойму, откуда они тут появляются.

Войдя в кабинет, я обнаружил, что Полины на месте ещё нет. А вот это странно. Уж кто-кто, а моя медсестра никогда не опаздывает. Мне иногда кажется, что она ночует в поликлинике.

— Алексей Сергеевич, простите, — стоило мне о ней вспомнить, как в кабинет влетела сама Полина. На ходу поправила локон выбившихся волос и приступила к отчёту. — С утра проходила планёрка. Устраивали разнос.

В этом вся Полина. Даже о разносе говорит так безэмоционально, будто мы цифры в отчёте обсуждаем.

— Ничего страшного, Полина. Отдышись хоть немного, — предложил я. — Перед праздниками всегда чёрт знает что происходит. Но сегодня сможем выдохнуть. Пациентов будет немного.

— Так вы не в курсе? — прищурилась Полина. — Я как раз хотела вам напомнить, что утвердили график на майские праздники. Вы ведь знаете, что у вас там куча дежурств?

— Капитанов предупреждал, — я кивнул. — Послезавтра заступаю.

— В том-то и дело, что эта информация уже устарела. Всё поменяли только что. Бахаев вчера… Ну, в общем, вы сами догадываетесь, что он вчера сделал. Решил заранее отпраздновать майские. Его отстранили от дежурств в дни праздников. Так что, Алексей Сергеевич, вы остаётесь сегодня. В ночь с тридцатого на первое.

— Да ладно? — вздохнул я. — Ну молодцы, что тут сказать! До дежурства меньше суток, а я узнаю об этом только сейчас. Хоть бы позвонил кто!

— Смена с восьми вечера и до восьми утра. Потом… — она сверилась со своим блокнотом, — третьего числа у вас дневное дежурство, и ещё в ночь с десятого на одиннадцатое.

Я с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть на весь кабинет.

Ночь перед праздником будет не менее «весёлой», чем окончание Первомая. Учитывая, что в Тиховолжске очень уж много любителей отравиться алкоголем, чувствую, ночка будет что надо.

Да и тех же панкреатитов, скорее всего, будет выше крыши. Сейчас начнутся шашлыки. А жирное, жареное мясо редко доводит до добра. Каким бы вкусным оно ни было.

— Ну, ничего страшного, — подытожил я. — Отстреляюсь как-нибудь. А с кем я там сегодня дежурю? Кто терапевт?

— Андрей Александрович Жаров, — ответила Полина.

— Ну тогда вообще никаких проблем. С доктором Жаровым дежурить — одно удовольствие, — заключил я.

Особенно если учесть, как мы с ним за это время сдружились. Команда из нас вышла отличная. Одна только рыбалка чего стоила.

Не прошло и пяти минут от начала рабочего дня, как мне позвонили из регистратуры.

— Слушаю, — ответил я и уже по привычке включил громкую связь. Чаще всего регистратура передаёт информацию и для врача и для медсестры.

— Алексей Сергеевич, тут к вам мужчина просится. Настаивает, что ему не к психиатру, а именно к психотерапевту. Говорит, что вы теперь и на этой должности принимаете. Но у нас нет возможности к вам записать.

Классика жанра. В отделе кадров я сегодня утром договор уже подписал, а информацию никто и никому передать даже не удосужился.

Я взглянул на Полину. Она кивнула, намекнув, что свободные места в первой половине дня у нас есть.

— Да, пусть поднимается, — сообщил я. — И попросите айтишников, пожалуйста, чтобы завели в электронной системе новую запись. Можете даже объявление вывесить, что теперь и психотерапевт в поликлинике имеется.

Через несколько минут в кабинет вошёл мужчина. На вид — лет пятьдесят, не больше. Человек крепкий, но по лицу очень хорошо видно, что в жизни у него сейчас не всё гладко. Мешки под глазами, взгляд угрюмый. Что ж, этот человек точно обратился по адресу.

— Присаживайтесь, — я указал на стул. — Рассказывайте, уважаемый, с чем пожаловали?

— Меня Виктор Петрович зовут. Я это… строитель. Своя бригада у меня, небольшая. Дома строим, бани, — он замолчал, подбирая слова. — Доктор, понимаете… Я, кажется, сломался.

— В каком смысле? — я решил ускорить процесс и подключил систему.

/Объект: Серов Виктор Петрович. 49 лет/

/Физиологический статус: норма (незначительная тахикардия). Психоэмоциональный статус: эмоциональное выгорание. Обнаружен второй, более глубокий синдром. Идёт сканирование. Рекомендуется собрать больше информации/

— Я вот уже сомневаюсь, не зря ли пришёл. Глупо как-то могут мои слова прозвучать. Но хотя бы выговорюсь. Понимаете, доктор, у меня ведь вроде всё есть. Дом построил, дочку замуж выдал за хорошего человека. Вот в прошлом году внук родился. С женой уже тридцать лет вместе — никаких проблем. С работой всё замечательно, заказов много. А я при этом утром встаю, и идти совсем никуда не хочется. Уже несколько дней коллег не видел. И от жены скрываю, что на самом деле в гараже сижу.

— И как давно это с вами происходит?

— Последний месяц — без перерыва. Жена посоветовала к терапевту сходить, провериться. Ну, я и пошёл! — пожал плечами Серов. — Терапевт сказал, что всё в порядке. Посоветовал витамины попить. Пить-то я их стал, но чувствую, что дело вовсе не в этом. Поэтому и пришёл к вам. Вы для меня теперь последняя надежда, Алексей Сергеевич. Я как будто лишний, что ли, стал…

— Так-так, а вот отсюда давайте подробнее. В каком плане «лишний»? — уточнил я. — Что изменилось?

— Раньше я всем всегда был нужен. Дочке с домом помогал определиться. Обустраивал их там с зятем. На работе постоянно всё контролировал. Жене дачу обустроил. Она у меня огородом любит заниматься. А теперь все сами как-то справляются. Зять — парень толковый, сам всё умеет, и помощи у меня никогда не просит. На работе всё автоматизировано. Вот я теперь сижу и думаю, а зачем это всё?

Всё встало на свои места. Серов на протяжении всей жизни лично разбирался с любыми проблемами. Был костяком для семьи. Строил мир вокруг себя.

Строил, строил и наконец построил. Больше нечего создавать. Упёрся в тупик. Поэтому и чувствует, что никому не нужен больше.

— Виктор Петрович, поймите меня правильно, но вы прямо-таки настоящий альтруист, — заключил я. — Это достойно уважения, правда. Но скажите, а когда вы в последний раз для себя что-то «строили»? Чем себя радовали?

— Ну… — он задумался. — На рыбалку ездил.

— С кем?

— С зятем. Показывал ему пару трюков.