Но откуда врачам взять столько пациентов? Специально заражать население? А мне что делать? С ума людей сводить, чтобы они стали моими клиентами? Бред какой-то…

Приём после планёрки прошёл как в тумане. Я механически выписывал рецепты, пока в голове крутился образ Сафонова. Который, между прочим, вызвал меня к себе.

В кабинет к заместителю главного врача я шёл готовым ко всему. Выстроил внутри себя глухую оборону. Был готов к крикам, угрозам увольнения или пафосным речам о долге перед поликлиникой. Но Сафонов меня удивил.

Он сидел не за массивным столом, а в кожаном кресле у журнального столика. На нём не было пиджака, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Будто пытается создать образ хорошего знакомого, а не сурового начальника.

— Присаживайтесь, Алексей Сергеевич. Чаю? — он улыбнулся мягко, почти сочувственно.

Я сел, но расслабляться не стал. Включил систему.

/Объект: Сафонов Е. М. Эмоциональный фон: лазурно-серый. Имитация искренности, расчётливое спокойствие, подавленное раздражение/

— Вы на собрании всё правильно сказали, — вдруг произнёс он, глядя в окно на серые крыши города. — Цирк. Балаган! Думаете, я сам не понимаю? Я в Саратове в министерстве три года отпахал и эти «представления» печёнкой чувствую. Меня самого бесит эта провинциальная тяга выслужиться через показуху.

Он повернулся ко мне. И в его взгляде была такая усталость, что любой другой на моём месте уже начал бы ему сопереживать. Но цифры интерфейса не врали — это просто мастерская игра. Сафонов прощупывал почву, пытаясь найти ко мне подход.

— Но поймите и меня, — продолжал он. — Клинике нужно новое оборудование. А ещё — средства на ремонт кровли. Если Сергеев увидит, что мы тут вовсю работаем, что мы тренируемся, внедряем новые методики… он подпишет бюджет. Это маленькое зло ради большого блага. Просто помогите мне закрыть этот вопрос. Без фанатизма.

Классическая манипуляция по учебнику. Сначала разжечь в собеседнике гнев, а потом направить его в нужное русло.

Я молча наблюдал за тем, как вёл себя Сафонов. Он ждал моей реакции. Но спорить с ним сейчас — значит тратить драгоценную энергию, которой у меня и так кот наплакал. Плыть против течения в этой больнице — занятие увлекательное, но сегодня я всё же сэкономлю силы.

— Хорошо, Евгений Михайлович, — я кивнул, прерывая его затянувшуюся паузу. — Я всё понял. Раз нужно для бюджета — сделаем. Подготовьте своего актёра, я проинструктирую Полину.

Сафонов на секунду замер. Он явно ждал продолжения спора, готовил новые аргументы, а я просто выбил у него почву из-под ног своим согласием.

— Вот и отлично! — он снова лучезарно улыбнулся, но интерфейс зафиксировал вспышку торжества. — Я знал, что вы человек разумный. Мы с вами на одной волне, Астахов.

Ага, на одной. Я мысленно усмехнулся. Только я вижу его насквозь. На его манипуляции не клюну.

Я покинул кабинет заместителя. Пришлось принять условия его игры, но играть в неё буду по-своему. В конце концов, если они хотят шоу — они его получат. Но не факт, что сценарий им понравится.

— Алексей Сергеевич! — меня окликнули у поворота к моему отделению.

Это был Копылов. Завхоз очень торопился, нервно поглядывал на часы.

— Пять часов, — прошептал он. — Машина у чёрного входа. Пора ехать смотреть вашу… служебную квартиру.

Я поправил очки. Ну что ж, надо завершить рабочую неделю на приятной ноте. Хотя ещё не факт, что квартира меня порадует. Уж больно Копылов суетится из-за предстоящего показа. Есть в этом деле какой-то подвох.

Мы доехали до дома на старой служебной «волге». Машина дребезжала так, будто Копылов собрал её из запчастей списанных тракторов.

Район оказался на удивление приятным. Сталинские пятиэтажки, высокие тополя и отсутствие привычного для центра шума. Единственный минус — до больницы отсюда либо тридцать минут бодрым шагом, либо лотерея с местными автобусами. Но после однушки Макса это казалось сущим раем.

Квартира мне с ходу понравилась. Две просторные комнаты, паркет, который даже не особо скрипел, и потолки такой высоты, что я наконец-то перестал чувствовать себя запертым в консервной банке. Условия более чем приличные. Не пентхаус из будущего, конечно, но для этого времени — почти элитарное жильё.

Я медленно прошёл по комнатам, попутно активировал систему.

/Анализ пространства…/

/Фон: позитивный. Уровень психоэмоционального комфорта — 82 %/

/ВНИМАНИЕ. Обнаружена аномалия в фоновом шуме. Источник не определён/

Странно. Система фиксировала уют, но при этом выдавала какую-то помеху, которую не могла классифицировать. Как будто в доме есть что-то, чего она понять не может.

Ну, по крайней мере теперь я уверен, что в этой квартире никого не убивали.

— Ну как, Алексей Сергеевич? — Копылов заискивающе заглядывал мне в лицо и нервно теребил связку ключей. — Пойдёт?

— Квартира хорошая, Эдуард Альбертович. Но давайте начистоту. Почему вы так суетитесь? — я сложил руки на груди. — Что с этим местом не так?

Копылов замялся, его бородка снова задёргалась. Он подошёл к окну и прикрыл форточку. Будто опасался, что нас кто-то подслушает.

— Понимаете, доктор… — он понизил голос до шёпота. — Я же говорил — особые нужды. Официально тут никто не живёт. Поэтому… к вам иногда могут заглядывать люди. Странные люди. Они будут стучать, может, даже настойчиво. Но вы… просто игнорируйте их. Ключей у них нет, внутрь не попадут. Сделайте вид, что дома никого нет. Постоят, подождут и уйдут. Главное — дверь не открывать и в диалоги не вступать.

Я приподнял бровь.

— И кто это? Сектанты? Или кредиторы прошлых жильцов адрес перепутали?

— Я не могу распространяться на эту тему. Не спрашивайте меня! — Копылов махнул рукой, явно не желая продолжать этот разговор. — Просто делайте, как я сказал. И ещё условие… В субботу и воскресенье квартира должна быть абсолютно пустой. Переезжайте в понедельник утром. И, Алексей Сергеевич… про этот адрес — молчок. Даже близким не рассказывайте.

Загадка на загадке. Странные люди, пустые выходные и ведомственная тайна, которую Копылов, кажется, даже под пытками не раскроет.

Но когда я представил, что у меня наконец-то будет собственная ванная и комната, где я смогу спокойно отдыхать и работать, все эти нюансы показались мне терпимой платой. Кроме того, мне ведь за эту квартиру ни рубля отдавать не надо! Только за коммунальные счета.

— По рукам, Эдуард Альбертович. В понедельник я перевезу вещи.

— Вот и славно, — завхоз заметно расслабился. — Только помните — для всех вы всё ещё живёте в другом месте. Пока что. До понедельника.

Мы вышли из подъезда, и я в последний раз оглянулся на окна своей новой «двушки». Система всё ещё выдавала тихие помехи.

Что-то в этой квартире не так. Но выясню я это не раньше понедельника. А пока — законные выходные!

Я зашёл в супермаркет, набил пакеты продуктами так, чтобы хватило на пару дней существования, и направился домой. Окончание рабочей недели надо отпраздновать. Мы с Максом это заслужили!

Макс как раз оказался дома, когда я пришёл. Но вместо привычного грохота сковородок или матерных комментариев в адрес телевизора меня встретила тишина. Мой сосед сидел на диване, обхватив голову руками. Вид у него был такой, будто по нему самому машина скорой проехалась.

— Макс, — я выложил пакеты на стол. — Есть новость. Я скоро переезжаю. Дали служебку в другом конце Тиховолжска.

Я ожидал хоть какой-то позитивной реакции, но Макс лишь тяжело вздохнул, даже не подняв головы.

— Рад за тебя, Док… Честно.

— А с тобой-то что? Выглядишь, уж извини за прямоту, похуже некоторых моих пациентов.

Макс наконец поднял взгляд. Его лицо было бледным, а в глазах стояла муть.

— Похоже, Док, бабки те… реально меня сглазили, — прохрипел он. — День сегодня — чёрт знает что. Машина три раза глохла на ровном месте, вызовов навалилось столько, что я руль уже не чувствовал. А под конец смены… накрыло. Трясет всего, живот крутит, голова вообще не работает. Прокляли они меня, сто процентов. Решили и тебя, и меня изжить.