Силен стал Господин топей! Прежде невидимые людскому глазу, нынче мертвянки будто бы обрели по его воле живые тела. И страшными те тела были! Изломанными, изуродованными, как у куколок из соломы, забытых под дождем нерадивой дитяткой. Утопницы повылезали из укрытий, запищали на границе слуха. Одна вцепилась мелкими острыми зубами в плечо пекарю. Тот заорал как резаный, да не столько от боли, сколько от испуга. Девка-то непростая! Тело ее раздутое, рот распорот от уха до уха… Стар подмогнул: шарахнул ее по затылку, да не тут-то было! Утопница и не почувствовала ничего, только отпустила одну добычу и на другую кинулась. Еще три мертвянки выбрали себе противницами Еню с Алией, но старая ведьма начертала в воздухе отвращающий символ, ненадолго спугнув вражин, и поспешила укрыться с нескладехой вблизи тлеющего деревца, которое нелюди обходили по дуге.

Но тут-то удача и закончилась. Нора зажали сразу две болотницы, а мужики с поля хотя и отбивались серпами, нанося незаживающие раны нечистой силе, но отбиться не могли: одна свалится, две другие встанут заместо нее.

Вжух! А мавки растворялись в ливне и снова собирались из мутного воздуха позади мужиков. Вжик! Серп прорезал туман, но рана тут же затянулась. Сюить! Железо дрожало и свистело, создавало свою музыку, но песни утопниц оборвать не могло. И не было от нечистой силы спасения. Да и как супротив нее встать, если прежде только в сказках зло обитало? А ныне – погляди! – кусается, воет, вспарывает кожу черными когтями!

Староста свалился, хватаясь за сердце. Вот тебе и раз! Сражаться Нор собирался до последнего вздоха, да здоровье не вовремя подвело. Мавки тут же кинулись на него, принялись рвать. Брызнуло красным…

– Прекратите немедля! – закричала Ива.

В Ключинке мертвые девки послушались ее приказа, ну как и теперь не откажут в просьбе? Они и замерли.

– Убейте! – повторил приказ Хозяин болота.

– Не сметь никого трогать! Убирайтесь в болото и не высовывайтесь!

Вот и кому подчиняться: Хозяину? Хозяйке? Если до того у клюквинчан могли остаться сомнения, то теперь и слепая Алия видела, к чему идет дело. Зеленоволосая девка не просто так связалась с нечистой силой, она и сама стала нечисти родней. Кожа ее светилась серебром, как кожа болотниц, зеленые волосы шевелились, точно течение их ласкало, и, самое главное, мертвянки ее слушались!

– Убирайтесь в трясину немедля!

И они убрались. Клацали зубами, грозно зыркали на выставивших перед собою серпы мужиков, но приказ выполняли. Не лежи Нор подобием синего мертвяка и не разминай ему Алия грудь, приводя старика в порядок, может, случилось бы иное. Но вышло так.

Покуда мудрые старики отвлеклись, вперед выскочила Прина. Она выхватила серп у Плоши, что старался держаться позади друзей, и замахнулась на Иву.

– Убьем мавку! С нее беды пошли!

Звякнуло железо, отразился в нем искаженный безумием распахнутый рот, вскинула руки зеленоволосая девка…

Прина не добежала. И без верных мавок Хозяин болота был силен. Руки его от локтей почернели и вытянулись, тень за спиной загустела, выросла. Черные щупы метнулись к Прине. Она успела резануть железом раз или два, отсекла чудищу кусок тела. Отрез сразу посветлел, рассыпаясь в пыль. Аир только зубами скрипнул.

Кабы не случай, как знать, может, Прина и выжила бы. Может, добралась бы со старостой до города, подлечили бы ей рассудок да выпустили. Может, вернулась бы к Лугу, а то и нового мужа нашла бы, получше. Но боги уготовили ей иную судьбу.

Она задела Иву серпом лишь один раз. Добрый был серп! Острый! Алая полоска вспыхнула на коже девицы, края ее зашипели, точно плеснули водою на угли. Увидев, что рана у Ивы уже нечеловеческая, Прина радостно завопила:

– Мавка-а-а-а!

Поглядите-ка! Не вконец она обезумела! И в самом деле, значит, убила поганую девку, а та восстала из мертвых. Значит, не все еще…

Прина так и умерла – улыбаясь. И мига, когда обступившая ее тьма сменилась тьмой трясины, не заметила. Заметили Алия с Еней, Стар с пекарем, Плоша и еще два мужика, а Прина не заметила. Черный щуп едва пощекотал мох у ее ног, вцепился в ступню и уволок к обманчиво гладкой водице. А там только булькнуть успело. Не грози жене Хозяина болота!

Аир глубоко вдохнул не то воздух, не то ужас явившихся убивать его людей.

– Отсюда никто не уйдет, – сказал он им.

Ниже колен ноги растеклись смоляной жутью, и жуть эта продолжилась в каждом бочаге, в каждой луже. Из воды полезли черные змеи, оплели промокшие сапоги селян, лежавшего старосту и вовсе затопило бы, да Алия успела очертить круг угольком. Надолго ли хватит заслоны? А страшный получудище-получеловек скалился белыми зубами. Болотная смола стеклась к его ступням, приподняла над людьми. Глядите, неразумные! Не человек перед вами – ожившее болото! Ненависть ожившая!

Ива подхватила выпавший из рук Прины серп и загородила собою клюквинчан.

– Господин! – взмолилась она. – Аир! Не надо! Ради меня! Отступись!

– А они отступились, когда топили меня?

– Те, кто тебя убил, давно мертвы!

– Не все… – хмыкнул Аир.

Он убил бы ее так или иначе. Неразумным дитем или ветхой старухой. Ту, с которой началось его проклятие, он нипочем не выпустил бы.

Алия поднялась в полный рост:

– Ну, давай, погань болотная! Я табя, почитай, век сдерживала, так и нынче ня оплошаю! За сястру отомщу!

– Хватит мести! – закричала Ива. – Довольно! Отпустите мертвых, дайте им покоя за Огненными вратами!

– Они упокоятся, – мрачно пообещал Хозяин. – Все вместе.

Давно стоило Стару подмогнуть отцу. Женился б, сразу перенял бы место старосты. И не лежал бы тогда Нор с посиневшими губами, не смотрел бы сын, как из отца жизнь утекает. Стоило давно, а пришлось только вот сейчас. Теперь-то ясно, о чем батька толковал все эти годы: иной раз выбирать приходится не так, как выбирает хороший человек. А так, как умный.

Стар встал рядом с Ивой и мягко отобрал у нее серп. Девка и не противилась, ей от железа и самой становилось дурно. Да только не знала она, для чего молодому старосте оружие! Он мигом докумекал, что Хозяин болота бережет жену. Перехватил мавкину руку, заломил и приставил серп к горлу, отгородившись от чудища.

– Слушай, ты! Как звать-то тебя, болотник?

Вместо ответа Аир приказал:

– Отпусти ее.

– И рад бы, да не могу! Ты не думай, что я человек хороший. Нет среди старост хороших, есть токмо умные. И ежели ты немедля не сдашься, я твоей мавке башку отрежу!

– Не отрежешь.

Аир едва шевельнуться успел, а серп уже тихонько чиркнул по бледной тонкой шее.

– Ты умрешь, – пообещал ему Аир.

– Пущай и так. Токмо резануть по горлу твоей девке успею. А я не успею, так кто другой подмогнет! Нас тут много, а ты один, всех не притопишь!

– Она не сделала тебе ничего дурного.

– Это мавка-то? Дык ведь в еёйной, мавкиной, природе зло творить! Была добрая Ива, а стало чудище болотное. Ты не думай, не пожалею!

«А ежели и пожалею, – про себя подумал Стар, – то опосля. И деревню от тебя все одно сберегу!»

Ива с перепугу дышать перестала: вроде Стар и свой, и слова дурного не скажет, но ведь верно, ради деревни можно одной головой и пожертвовать… Тем более что голова эта на человеческую мало походила.

Да что уж, все не дышали! Не дышала Алия; не дышала Еня, до белых костяшек стиснувшая плетеный поясок. Перестал дышать и Хозяин болота. Черные щупы вновь стали темной водою, отпустили мужиков, кого успели схватить. Сам Аир встал перед врагами в человеческом обличии: бледный усталый мужчина, не боле.

– Отпусти ее, – не приказал, а попросил он.

– Тогда на колени! Косу дайте!

– Нет. – Слепая ведьма безошибочно подошла к Стару и потребовала: – Мне косу.

Кто-то сунул ей в ладонь оружие.

Любила бабушка Иву. Всем сердцем, всем существом. Больше жизни, всего больше. И оттого ради спасения деревни рисковала самым дорогим, что имела. Слезы терялись в морщинах на ее щеках, слепые глаза заглядывали в черную душу Хозяина болота. Дай волю, она ругалась бы почем зря, требуя, чтобы Стар отпустил кровиночку. Но она молчала и крепко сжимала рукоять косы.