Игнара посмотрела на меня. Долго. Её белые глаза мерцали, и в этом мерцании я увидел то, чего не ожидал: тоску. Древнюю, бездонную тоску существа, которое никогда не видело рассвет снаружи, потому что само было рассветом.

Снаружи началось.

Первыми атаковали маги — четверо, в ряд, одновременно. Огненные шары, ледяные копья, молнии, тёмные сгустки — коктейль магии, от которого воздух взвыл. Шафак вскинула руки, создавая телекинетический щит, — и первый залп разбился о невидимую стену, рассыпавшись искрами.

— Долго не удержу! — крикнула она.

Заклинатель Змей свистнул. Тонко, пронзительно — звук, от которого у Рикона заложило уши. Земля вокруг марионеток зашевелилась. Из трещин, из-под камней, из нор — десятки змей. Сотни. Местные, дикие, разбуженные свистом. Они обвивали ноги марионеток, путая шаг, замедляя движение. Не больно — бесполезно для существ, не чувствующих боли. Но замедлить — да.

Ким стреляла в землю перед марионетками. Каждая стрела, войдя в камень, взрывалась — хитрость, которую она освоила вчера, начиняя наконечники порошком из желёз плевунов. Мини-взрывы поднимали облака пыли, ослепляя кукол на секунду-две.

Рикон ждал. Стоял, широко расставив ноги, секира наготове. Его руны пульсировали — алый, алый, алый — копя энергию для усиленного удара.

Первая марионетка прорвалась через змей. Воин в рогатом шлеме, с двуручным мечом. Он рассёк телекинетический щит Шафак, как бумагу, и обрушил клинок на Рикона.

Секира встретила меч. Руны вспыхнули. Каждый третий удар — усиленный. Это был третий. Ударная волна отбросила марионетку назад, её доспехи вмялись, как фольга, и рогатый шлем слетел с головы, обнажив пустое, серое лицо без черт.

Вторая марионетка зашла сбоку. Джума перехватил её — палица обрушилась на плечо куклы и вбила её в землю по пояс. Земля треснула радиальными линиями, как стекло. Марионетка дёрнулась, пытаясь вылезти. Джума ударил снова. И снова. Каждый удар — как кузнечный молот по наковальне. Тело марионетки уходило глубже с каждым ударом, пока не скрылось целиком.

Вин действовал по своему — нырнул в гущу марионеток, как акула в косяк рыб. Его пасть раскрылась — шире, шире, невозможно шире — и сомкнулась на руке одной из кукол. Хруст. Рука оторвалась. Вин проглотил её и тут же вцепился в следующую марионетку, вгрызаясь в доспехи, как в жестяную банку. Не убивал — калечил. Без рук марионетки не могли атаковать.

Но их было двенадцать. И они перегруппировались.

Четверо магов ударили снова — одновременно, сфокусированным залпом. Шафак вскрикнула — щит лопнул. Волна магии ударила в группу, разбрасывая всех, как кегли. Ким отлетела в лавовое поле — и только чудом не упала в поток расплавленного камня, зацепившись за выступ.

Заклинатель Змей оказался на земле, его змея шипела, обвив хозяина, защищая. Джума устоял — его ноги вошли в камень по щиколотки, но он устоял.

И Кайрос.

Кайрос не упал. Не пошатнулся. Даже не моргнул.

Магический залп четырёх марионеток ударил в него — и растёкся, как вода по стеклу. Огонь, лёд, молния, тьма — всё это коснулось Кайроса и исчезло, впиталось, как дождь в землю.

Герой не вскочил, не рванулся — просто встал. Медленно, как гора, решившая подняться. Взял молот. Перехватил двумя руками. И посмотрел на двенадцать марионеток с выражением человека, которого оторвали от огорода.

— Я предупреждал, — сказал он. — Я не люблю, когда меня трогают.

Удар.

Он ударил по земле. Молот обрушился на камень — и мир треснул. Не метафорически. Трещина побежала от точки удара во все стороны, как паутина, расширяясь, углубляясь, разрывая поверхность. Земля вздыбилась. Лавовое поле раскололось, обнажая потоки магмы. Скалы по бокам пошатнулись.

Марионетки потеряли опору. Все двенадцать упали в трещины, в разломы, в щели, открывшиеся под их ногами. Куклы, не способные к координации и импровизации, беспомощно скребли руками по краям, пытаясь вылезти.

Кайрос поднял молот снова. Второй удар. Трещины сомкнулись — с марионетками внутри. Земля сжала их, как кулак, спрессовав доспехи, тела, магию. Бирюзовые огоньки мигнули — и погасли, один за другим. Оболочки разрушены. Души вернулись в фонарь — но тела были уничтожены.

Кайрос опустил молот и посмотрел на остальных. Рикон лежал на спине с открытым ртом. Джума стоял по щиколотки в камне и медленно кивал — с уважением. Ким висела на скальном выступе, её лук болтался на шее. Шафак сидела на земле, держась за голову, кровь текла из носа. Вин — единственный, кто остался на ногах — стоял с оторванной рукой марионетки во рту и, кажется, забыл жевать.

— Всё? — спросил Кайрос.

— В-всё, — выдавил Рикон.

Кайрос кивнул. Сел обратно на камень. Положил молот рядом. И сказал:

— Разбудите меня, когда Дункан вернётся.

Закрыл глаза и, кажется, уснул.

Внутри вулкана Игнара сделала шаг назад — к пламени. Протянула руку и коснулась его. Огонь обвил её пальцы, как живое существо, ласкаясь, мурлыча (огонь не мурлычет, но другого слова у меня нет).

— Я не уйду из вулкана, — сказала она. — Но я могу дать вам кое-что. Частицу. Малую часть Первородного Огня, которую вы унесёте с собой. Если Хранитель придёт — он найдёт меня и Огонь. Но он не получит всё. Часть будет у вас. И пока эта часть горит — полного поглощения не произойдёт. Неполная жертва — бесполезная жертва.

Она подошла ко мне — и жар стал невыносимым. Водяной щит Камиллы испарился окончательно. Я стоял перед Хранительницей Пламени, незащищённый, на пятнадцатом уровне, и чувствовал, как волоски на руках закручиваются от жара.

Игнара протянула руку. На её ладони лежала искра — крохотная, размером с ноготь, золотистая. Она не жгла — она светила. Как маленькая звезда.

— Возьми, — сказала Игнара. — Но знай: Первородный Огонь нельзя использовать как оружие. Он — свет. Только свет. Он покажет правду. Осветит ложь. Разгонит тьму. Но не сожжёт. Сжигать — не его природа.

Я протянул руку и взял искру. Она легла на ладонь — тёплая, невесомая, живая. Я почувствовал, как тепло проникло сквозь кожу, через мышцы, через кости — в самую сердцевину. Не обжигая — согревая. Как будто кто-то зажёг свечу внутри грудной клетки.

Искра Первородного Огня

Класс: Артефакт (Абсолютный)

Тип: Дар Игнары

Особенность: Освещает истину. Рассеивает иллюзии и тёмную магию. Не может быть использована как оружие. Не может быть уничтожена.

Примечание: Пока Искра у вас — Первородный Огонь не может быть поглощён полностью.

— Спасибо, — сказал я.

Игнара уже отворачивалась, возвращаясь к своему Огню.

Камилла и я вышли из вулкана в ночь. Звёзды горели над головой, и воздух — холодный, горный, чистый — ударил в разгорячённые лёгкие, как ведро ледяной воды.

У подножия нас ждала команда. Все на ногах. Земля вокруг была изрыта трещинами, лавовое поле расколото, а в воздухе висел запах озона и пережжённого камня.

— Что тут произошло? — спросил я, осматривая разрушения.

Все одновременно посмотрели на Кайроса. Кайрос спал на камне, молот рядом, руки сложены на груди.

— Марионетки, — сказала Ким. — Двенадцать.

— И? — я напрягся.

— Два удара, — Рикон поднял два пальца. Его лицо выражало смесь благоговения и травмы. — Два. Двенадцать марионеток. Два удара. Я хочу домой.

Я раскрыл ладонь. Искра Первородного Огня засияла в ночи — маленькая, золотистая, яркая, как звезда, упавшая с неба. Её свет лёг на лица моих спутников — тёплый, ровный, живой. На мгновение все замерли, глядя на неё. Даже Вин перестал жевать.

— Красиво, — тихо сказала Элара, выглядывая из-за камня.

— Это не просто красиво, — ответил Звёздный Волшебник, и в его древних молодых глазах отражалось золотое пламя. — Это свет, который горел до первого рассвета. Свет, который покажет нам правду — любую правду.

Я убрал искру в инвентарь. Она легла в ячейку, как живое сердце, пульсируя тёплым золотом.