Я полез в кошель. Монет у меня было немного — трофеи с бандитов и то, что нашлось в шахте. Двадцать пять серебряных. Ровно впритык.

— Почему так пусто на подходах? — спросил я, отсчитывая монеты. — Мы шли четыре дня и не встретили ни одного каравана.

Стражник ухмыльнулся.

— Сегодня же Карнавал Длинных Теней. Все торговцы уже внутри. Вам повезло — успели к началу. Такого праздника вы нигде не увидите.

— Карнавал, — повторил я без выражения.

— Ежегодный. Три дня. Музыка, танцы, вино, состязания. Вся провинция съезжается. Лучшее время, чтобы посетить Ардос, — он подмигнул. — Гостиницы, правда, забиты. Попробуйте «Медный Кот» на Рыночной площади. Старая Ирма всегда найдёт комнату для тех, кто платит.

Старая Ирма оказалась тощей женщиной неопределённого возраста с лицом, вырезанным из дубовой коры, и хваткой ростовщика. Она содрала с нас два серебряных за две комнаты — «по случаю карнавала, обычно один» — и бросила на стойку два ржавых ключа.

— Завтрак — до седьмого часа. Ужин — до десятого. Горячая вода — медяк за ведро. Лекаря зовите сами, мой умер в прошлом году, — она окинула нас равнодушным взглядом. — И скажите вашему великану, чтобы не ломал кровать. Прошлый великан мне два серебряных должен до сих пор.

— Я не великан, — обиделся Рикон. — Я варвар.

— Один чёрт, — отрезала Ирма и удалилась за стойку.

Комнаты были маленькими, но чистыми. Я отдал первую Ким, Шафак и Эларе, вторую занял с Риконом. Варвар рухнул на кровать — та жалобно скрипнула, но выдержала — и через пять секунд захрапел. Этот человек мог заснуть на марше, в бою и, подозреваю, в свободном падении.

Я же заснуть не мог.

Сел у окна, глядя на улицу внизу. Ардос готовился к празднику. Рабочие развешивали гирлянды из цветных лент. Музыканты настраивали инструменты на площади. Девушки в ярких платьях несли корзины с цветами. Обычная, мирная, человеческая суета.

Я достал из инвентаря кусок пергамента — купил у Ирмы за медяк — и перо. Пришло время для списка.

Я начал с простого. Имена. Все, кого я помнил. Все, чьи нити светились в моём сознании.

Первая группа — союзники. Те, кого я вернул бы без колебаний.

Боб — лесной дух, разведчик, менял обличья.

Лотфи — Эмиссар Логики, стратег.

Оливия Бекинсаль — бессмертная, агент, стрелок.

Марти Муд — Эмиссар Безумия, иллюзионист.

Кроуфорд — Верховный колдун, Дифференциал.

Газель — падший ангел, стрелок, «Солнце и Луна».

Шесть имён. Тридцать уровней. Чтобы вернуть их всех, мне нужно суммарно набрать тридцать уровней сверх двадцатого. Это означало — подняться до пятьдесятого, если делать по два воскрешения за цикл. Или гриндить до двадцатого, воскрешать одного, падать до пятнадцатого, повторять. Шестьциклов. При нынешней скорости — неделя-полторы.

Вторая группа — бывшие враги. Те, кого я вернул бы из тактической необходимости.

Камилла Сомерсет — Эмиссар Морей, воин.

Вин Йхсон — Эмиссар Ужаса, «Тёмный Кошмар».

Два имени. Десять уровней. Камилла — потому что она один из сильнейших бойцов, которых я знал, и потому что заслуживала шанс на искупление. Вин — потому что его ярость была оружием не хуже любого меча.

Я помедлил. Перо замерло над пергаментом. Третья группа. Та, о которой я думал с вечера, но не решался записать.

Третья группа — Владыки, Хранители, Белый Лотус.

Я откинулся на стуле и уставился в потолок. Безумие. Абсолютное, клиническое безумие. Воскрешать Владык? Тех самых существ, которые веками порабощали смертных через Эмиссаров? Тех, кого Белый Лотус запечатывал столетиями?

Но.

Хранитель Знаний поглотил их всех. Владыку Тьмы, Владыку Ужаса, Владычицу Времени — всех, кого встречал на своём пути. Он забрал их силу, их сущности, их знания. И если я хочу собрать армию, способную противостоять ему, мне нужны не просто воины. Мне нужны боги.

Рука дрожала, когда я писал.

Владыка Тьмы (Ур. 269) — знает будущее, растворяется во тьме.

Владычица Времени — управление временем.

Заклинатель Змей (Белый Лотус)

Король Варваров Джума (Белый Лотус)

Звёздный Волшебник (Белый Лотус)

Пять сущностей. Двадцать пять уровней. Суммарно по трём группам — тринадцать воскрешений.

Я посмотрел на цифры. Потом посмотрел на свой пятнадцатый уровень. Потом снова на цифры.

— Это невозможно, — прошептал я.

А потом вспомнил: всё, что я когда-либо делал, было невозможным. Библиотекарь, убивающий богов. Мертвец, воскрешающий других мертвецов. Человек, путешествующий во времени ценой собственной жизни. Невозможное — это моя специальность.

Я дописал в конце листа, внизу, мелким почерком:

Условие: вернуть ВСЕХ.

Метод: гринд → 20 ур. → воскрешение → падение → повтор.

Срок:???

Альтернатива: нет.

Свернул пергамент и убрал в инвентарь. За окном начинало темнеть, и на улицах зажигались первые огни карнавала.

Ким постучала в дверь через час.

— Элара просит спуститься, — сказала она. Её голос был нейтральным, но по глазам я видел — она тоже хотела. Не праздника — просто побыть среди людей. Среди живых, обычных людей, которые не пытались её убить.

Мы спустились вчетвером. Рикон проснулся от запаха жареного мяса, поднимавшегося с кухни Ирмы, и объявил, что его «воскрешённый организм требует калорий для полноценного функционирования». Шафак отказалась — заявила, что «не намерена мешаться с чернью на вульгарном празднике», — но через десять минут спустилась тоже, объяснив это тем, что «в комнате сквозит».

Карнавал Длинных Теней оказался… прекрасен.

Рыночная площадь преобразилась. Сотни разноцветных фонарей покачивались на верёвках, натянутых между зданиями. Музыканты играли на каждом углу — не тихую, не меланхоличную, а яростную, бешеную музыку, от которой ноги сами рвались в пляс. Барабаны, флейты, какой-то струнный инструмент, похожий на лютню, но с двойным грифом. Танцоры кружились в толпе — женщины в платьях с развевающимися подолами, мужчины в масках с длинными носами и рогами.

Маски. Все были в масках. Деревянные, кожаные, бумажные, расписные — каждая изображала какое-то существо. Рогатые демоны, крылатые змеи, безглазые лица, улыбающиеся черепа. И среди всего этого буйства — запах. Жареное мясо, пряности, горячее вино, цветы, дым — коктейль из ароматов, от которого кружилась голова.

Элара вцепилась в мою руку, но не от страха — от восторга. Её кошачьи глаза были огромными, зрачки расширились, впитывая свет и цвет. Она никогда не видела ничего подобного. Деревенская девочка-отшельница, питавшаяся кроликами и ягодами, вдруг оказалась посреди карнавала.

— Это… — она не могла подобрать слова.

— Это праздник, — сказал я. — Просто праздник. Наслаждайся.

Рикон мгновенно нашёл палатку с жареными рёбрышками и ввязался в состязание — кто съест больше за пять минут. Его соперником оказался местный кузнец, здоровый, как бочка. Рикон выиграл. Одной рукой. Кузнец смотрел на него с ужасом и уважением одновременно.

Ким стояла у стены, наблюдая за толпой с профессиональной настороженностью. Но я видел, как её глаза следили за танцорами, и в них мелькало что-то, похожее на тоску. Тоска по жизни, которой у неё никогда не было.

Шафак, к всеобщему изумлению, купила маску — серебристую, в форме совы — и надела её. В маске и мантии она выглядела, как настоящая аристократка, и двое молодых людей попытались пригласить её на танец. Она отказала обоим таким тоном, что один из них споткнулся о собственные ноги.

Я стоял на краю площади, пил горячее вино из глиняной кружки и позволял себе роскошь — не думать. Не считать уровни, не планировать воскрешения, не прокручивать в голове варианты атаки на Хранителя Знаний. Просто стоять, пить вино и смотреть, как Элара впервые в жизни танцует — неуклюже, сбивая ритм, наступая на ноги партнёру-мальчишке, но с такой радостью на лице, что у меня перехватило горло.

Ради этого. Ради вот этих моментов. Ради кривого танца босоногой девочки на площади незнакомого города.