И все же.

– Нет, – она оттолкнула его и села, подавив порыв прижать ладони к щекам.

По ощущениям они горели, хотя, скорее всего, зная особенности ее кожи, просто пошли некрасивыми красными пятнами. И от этого прижать к ним ладони захотелось еще сильнее. Чтобы он не видел ее такой.

Глупое, совершенно недостойное чувство, не менее глупое, чем она сейчас. У нее было задание приблизиться к Въерду, стать его любовницей, его тенью, и она его провалила. И, с наибольшей вероятностью, с последствиями не только для себя, но и для своей семьи. Для отца.

Вот кто вообще не хотел ее слушать. Дракон старой закалки, он считал, что его положение и авторитет что‑то значат для Фергана. Поэтому, не стесняясь в выражениях, частенько говорил о происходящем во всеуслышанье, и не самое лестное. И, хотя Амильена просила его этого не делать, он все равно продолжал.

Забывая о том, что у слуг есть уши. И у Лики есть уши, а она вообще не умеет держать язык за зубами, особенно, когда это выгодно ей.

Тамея, как же она устала.

И как же она на себя сейчас злилась! За то, что прервала его, за эту глупую вспышку, за эмоции, за то, что позволила себе чувствовать…

– Я… это было неожиданно. Слишком неожиданно, – она посмотрела на Въерда, который сидел, опираясь одной ладонью о плед, а вторую положил на колено и перекидывал между пальцев цветок, который уже успел сорвать.

– Слишком? – усмехнулся он.

Амильена прикрыла глаза.

– Да. У меня долго ни с кем не было отношений, и я….

– Так я и не отношения тебе предлагал.

Вот теперь щеки натурально вспыхнули. Она почувствовала эти красные пятна так остро, как будто ей на кожу плеснули кипятком.

– Замечательно, – сказала она. – Ты просто забыл об этом упомянуть.

«Что я несу?»

Въерд приподнял брови, и Амильена снова мысленно вернулась к своим щекам. Правда, теперь ей захотелось надавать себе пощечин за все эти мысли, и за все свои чувства. За то, что она раскисла, как первокурсница, которую позвал на свидание самый видный парень с боевого факультета.

– Мы приехали на пикник, – сказала она, открывая корзинку. – Предлагаю уже пообедать.

«Пока мы не наговорили лишнего».

«Пока я не наговорила лишнего».

Въерд перехватил ее руку, когда она доставала первый сверток.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Теперь уже она вскинула брови. С таким Въердом было проще общаться, чем с тем, который держал бабочку на пальце. И уж тем более гораздо проще снова было заковать сердце в броню, чтобы он до него не добрался. Чтобы никто до него не добрался. Даже она сама.

– Все, что я хотела, я уже сказала, – пожала плечами Амильена. – А теперь, если ты не против…

– Я против, – неожиданно резко произнес он, и она вздрогнула.

Да, новый ректор, мужчина, который занял ее место, Въерд с бабочкой и Въерд, с которым она ехала сегодня в маджикаре – это были совершенно разные мужчины. Как будто разные, хотя все они сочетались в нем, но при всем при том, что Въерд‑ректор умел быть резким и жестким, язвительно‑саркастичным, он никогда не смотрел на нее так.

Холодно, пристально, испытующе.

– Давай вернемся, – перебила это впечатление она. – Я расхотела есть.

– И что же испортило тебе аппетит? – насмешливо произнес он, но смеха и веселья ни в его глазах, ни на его лице не было. – Ведомство?

Амильена замерла, чувствуя скользнувший по позвоночнику холод.

– Что, прости? – переспросила она.

– Ты всерьез думала, что я настолько идиот? Чтобы Амильена Эстре согласилась быть на вторых ролях в Академии, в которой заправляла всем?

– Ты не настолько хорошо меня знаешь, – произнесла она, стремясь держать лицо, сохраняя остатки самообладания. – Чтобы делать обо мне выводы, которые не имеют под собой ни малейших оснований.

Она попыталась подняться, но его пальцы на ее запястье сжались сильнее. Как оковы или как кандалы.

– Интересную линию игры ты выбрала, Амильена, – произнес он. – Как думаешь, в Ведомстве расстроятся, если ты не вернешься с этого пикника? Ты расстроилась, когда Мария Драконова оказалась за решеткой?

И холод, до этого момента текущий по спине, хлынул в ее сердце.

Соня  

– На нашей стороне гритт Эйдхолл, гритт Каммер и гритт Айраф, – произнес Амир с таким скучающим видом, как будто рассказывал лекцию. Она не так хорошо знала Сайтанхорда, как, скажем, того же Ярда, он всегда держался особняком, но даже при этом она сейчас почувствовала напряжение, витающее в воздухе.

Если до того, как Ферган изъявил желание жениться, все предстоящее казалось далеким и каким‑то растянутым во времени, то сейчас время сжалось, как и расстояние. Если все получится, уже в начале осени Хэвенсград, да и вся Даррания избавятся от этой мерзости по имени Ферган. От того, кто возомнил себя единоличной властью и шел по головам, не считаясь ни с кем и ни с чем, не считаясь с числом жертв, которые он был готов принести на алтарь своего правления.

Он мог бы сделать своей наследницей Нэв.

Нэвьери. Но проблема заключалась в том, что наследница ему была не нужна. Ему изначально не нужны были наследники, которые могут  занять его место. Именно поэтому он объявил своим наследником Сезара изначально. Сезар был идеален во всем, кроме темной магии внутри него.

– Теперь я понимаю, что рано или поздно он воспользовался бы этой лазейкой. Даже если бы я не совершил ошибку, из‑за которой мог потерять тебя, Ферган нашел бы способ представить меня монстром.

Во время того разговора Соня прислушалась к себе и поняла, что ее больше не дергает даже с самого воспоминания о случившемся. Она отпустила прошлое окончательно и наконец‑то поняла, что готова двигаться дальше. Каким будет их будущее, их всех, включая Миранду, зависит и от нее в том числе. И она собиралась сделать все, чтобы ее дочь жила в лучшем мире. Там, где ей не будет угрожать тюрьма или казнь просто по праву рождения или из‑за одного неосторожно брошенного слова.

– Въерд тоже планирует выступать в их рядах во время переворота, – добавил Сезар, – он говорит, что тот, кто отсиживается за высокими стенами, пока за него проливается кровь, недостоин править.

– Привет, Ферган, – пробормотала Амира.

Амир положил руку ей на плечо:

– Это очень весомый авторитет. Трое гриттов на нашей стороне. Сейчас все меняется, в армии в том числе, но их знают, к ним прислушиваются. За ними пойдут.

– А мы? – спросила Женевьев. – Где будем мы в этот момент?

Ярд посмотрел на нее в упор.

– Что? Или на нас не распространяется эта тема – отсиживаться за высокими стенами, пока проливается кровь?

– Ты беременна, – процедил он. – И ты женщина.

– Я Анадоррская. Я как минимум могу исцелять.

Ярд сжал челюсти так, что Соня буквально физически почувствовала это давление. Ей самой доводилось просыпаться от того, что зубы сжаты чуть ли не до хруста, это напряжение нарастало с каждым днем, но сейчас она просто успокаивающе посмотрела на Лорхорна, надеясь, что он поймет ее взгляд «Я с ней поговорю». Если бы он еще смотрел на нее! Все его внимание было сосредоточено на Женевьев.

– У нас будет еще одна общая встреча, – перебил ее мысли Сезар. – И последняя. На ней мы окончательно все решим и обсудим. До этого нам лучше не встречаться или встречаться по минимуму.

Соня потерла виски. Из‑за духоты и закрытых окон начинала болеть голова. Хотя, возможно, все дело было в напряжении, как раз в том самом, из‑за которого она ночами просыпалась со стиснутыми зубами.

– И да, нам остается совсем чуть‑чуть до того, как… – Сезар сделал паузу. – Все изменится.

– Тамея, не могу поверить, что мы это делаем, – Женевьев покачала головой. – Я до конца надеялась, что…

– Что – что? – перебил ее Амир. – Не все можно решить мирным путем, Жен.

Она отвернулась.