– Но ты же сделал это сам! Без знаний отца и ваших накопленных веками и тысячелетиями материалов. Ты не думал о том, чтобы стать ученым?

– А ты хотела бы видеть меня ученым?

– Да нет, просто предположила… Макс грезит артефактами, а ты решаешь проблемы межмирового взаимодействия. Что, если ты способен вообще наладить постоянную связь между двумя мирами?

– Вот это вряд ли, – Валентайн рассмеялся. – Потому что даже то, что я проводил, требует последующего восстановления. Чтобы наладить, выражаясь твоими словами, межмировую связь, нужен маг с неиссякаемым магическим ресурсом. Которому не придется восстанавливаться, не придется переживать за свое тело – от такого оно, скорее всего, после первого же сеанса разрушится.

– То есть это невозможно?

– Если ты не знаешь мага с неиссякаемым, бесконечно пополняющимся в мгновение потенциалом, то нет. Невозможно. На такое не способен даже мой отец, даже если он будет стоять по шею в море Усопших, а на берегу будет толпа людей, которых Адергайн будет пить без остановки.

– Пить?

– Да, забирать их жизненную силу для восстановления. Высушивать.

– Кошмар какой. – Я на мгновение замолчала, а после снова поинтересовалась: – Но такой маг может существовать? Чисто теоретически?

– Чисто теоретически, им бы мог быть Сезар.

– Это как?! – я вскинула брови.

– В свое время, когда я только начинал с ним работать, я задумался о том, что темная и светлая магия, активированные одновременно, способны преобразоваться в нечто… я до сих пор пытаюсь это сформулировать… новое и бесконечное, я полагаю. А тело дракона, если он совершит оборот, способно такую мощь выдержать и сохранить. Магия его не разрушит, и, когда процесс слияния полностью успокоится, возможно, мы получим…

– Драконий вечный двигатель. Или драконий адронный коллайдер.

– Что?

– Это такие супер‑механизмы из нашего мира. Ну то есть, первый – это на грани фантастики, а вот второй – уже вполне успешно запущен. Бесконечная энергия. Бесконечный неиссякаемый ресурс, который бесконечно самообновляется и восполняется в секунды. Ладно, это все очень приблизительно, но я твою теорию поняла.

– Но Сезар при этом уже перестанет быть Сезаром. Как и в случае с разделением. Такая мощь для разума дракона слишком велика.

– Он сойдет с ума?

– Нет, просто его разум перейдет в иное состояние. Какое – мне сложно сказать, ближе к божественному.

В общем, мы действительно стали больше разговаривать. Обо всем. Мне нравились наши вечера, когда мы просто гуляли по городу, сейчас притихшему. Нравилось изучать глубины того, чем меня наградила природа, и нравилось, как он это объясняет. Нравилось даже практиковаться в элементарных вещах. Единственное, что омрачало относительно спокойную жизнь – так это предстоящий визит Валентайна в Мертвые земли.

Потому что именно ему предстояло договариваться с отцом о переговорах.

Сегодня у меня не клеится все, и все валится из рук, хотя после занятий с Соней я начала делать успехи в драконьем. На самом деле мне, кажется, раньше просто не хватало стимула. Потому что магистр Доброе утро сказал так:

– У вас есть четыре занятия, адептка Ларо, чтобы показать мне прогресс. В противном случае верну вас к Драгону. И никакие ваши просьбы на мое решение уже не повлияют.

В общем, пока мне вернуться к Драгону не грозило. Надо мной даже Эстре смилостивилась и разрешила чистить клетки по расписанию. То есть день я, день он. В итоге, конечно, само наказание растягивалось на достаточно долгий срок, но так всяко лучше. Я Люциана сейчас обходила десятой дорогой, и Соня мое решение поддержала:

– Он вообще берегов не видит, Лен, – сказала она. – И ему пофиг, что он лезет в ваши отношения и может все разрушить. Не то чтобы я сильно любила твоего Валентайна, но ни один нормальный мужик такого не потерпит.

Я с ней была согласна, поэтому и сделала то, что сделала. В самом деле свела наше общение к нулю. Мне кажется, мы даже здороваться перестали, если встречались случайно – в столовой или где‑то еще. Проходили мимо друг друга, как незнакомые. Я снова начала его видеть с той рыженькой, и по этому поводу очень сильно бесилась Ленор.

– Ты хоть понимаешь, что он начнет встречаться с другой? – капала она мне на мозги.

– Надеюсь, что начнет, – огрызалась я. – И отвалит от меня наконец!

– Дура!

– От дуры слышу!

Словом, наши с ней беседы конструктивом не отличались. Наверное, такое в принципе бывает между сестрами. Как иначе нас назвать, я не представляла. Ментальные сиамские близнецы, вот что это такое.

– Лен? Ты где? – окликнула меня Соня, и я вернулась в реальность. Обнаружив, что сижу над записями, где ничего нового не появилось. – Писала‑писала, а потом вдруг…

Мы сидели у нее дома в гостиной. Точнее, в их с Сезаром доме. Уютно потрескивал камин, а льющий за окном дождь казался каким‑то нереальным, как будто его выдернули из фильма и вклеили в нашу картину мира. Потому что здесь было очень тепло и уютно, дымился ранх, умопомрачительное пахло сдобой, которую специально для Сони всегда пекли к вечеру. У нее и у будущего принца или принцессы по утрам совсем не было аппетита, в обед они могли что‑то перекусить, а ближе к вечеру начинали есть, как не в себя. Преимущественно налегали на сладкое. Фрукты не любили, местную рыбу тоже. А вот сыры и мясо – еще как!

– Задумалась, – ответила я.

– Переживаешь из‑за Валентайна?

– Что, если Адергайн это сделал специально? Чтобы его заманить?

Соня пожала плечами.

– Ты считаешь, что ему нужно что‑то от Валентайна?

– Ему определенно нужно что‑то от Валентайна. Он даже меня ему подсунул.

– Слушай, ну заморочками ты делу точно не поможешь, – Соня указала на мои записи. – Может, лучше просто заняться делом? Я так всегда переключаюсь, когда мне хочется отвлечься.

В чем‑то она, конечно, была права. Но я не представляла, как эта встреча пройдет. Их первая встреча после побега. Конечно, Валентайну я все это не говорила, уверена, он без меня знает отца гораздо лучше и знает, чего от него ожидать. Больше того, его сила продолжала расти, и вряд ли в этом мире есть кто‑то, кто может совладать с Адергайном лучше, чем он. Возвращения Валентайна, кстати, ждала не только я. Каким‑то образом информация о переговорах просочилась раньше времени в народ, и вся Даррания с замиранием сердца ждала сегодня его возвращения.

Я впервые за долгое время не слышала ехидства в его адрес, даже среди адептов звучало:

– Альгор все решит.

Вся ненависть к нему поутихла, и меня это радовало. На него смотрели, как на спасителя, были, правда и те, кто до сих пор придерживался мнения, что «темным место в Мертвых землях», но в большинстве своем на него надеялись. Ферган даже выступил на Алой площади с заявлением, что все под контролем, и что он держит ситуацию в своих руках.

Ну а я… я просто ждала. По совету Сони углубилась в воспроизведение ритуала. Проверку расчетов и схем. Дома я этим не могла заниматься по понятной причине, а здесь, где мы якобы вместе учили уроки (хотя и это тоже делали) – пожалуйста. Получалось по чуть‑чуть, но получалось же. И когда у меня все сходилось, меня прямо гордость брала. Я учусь управлять самой опасной магией в мире! Не просто учусь, я даже проведу ритуал. Сильнейший, один из.

Не будь Сони, конечно, я бы не стала этого делать, сейчас же уже начинала думать: а почему? Ведь темную магию тоже можно использовать во благо. Какая разница, какой полюс у твоей силы, главное – что у тебя внутри. Для чего ты это делаешь.

Во благо. Или во вред.

Светлой, например, тоже убить можно. Не будем вспоминать Люциана с золотым хлыстом.

Я пинком выпихнула Драгона из головы и вернулась к записям, Соня в это время делала задания по теоретической магии и магической зоологии. Я как раз заканчивала сведение контуров на закрытие смотрового портала между мирами, когда в гостиную вошел Сезар. Подруга недовольно вскинула голову: