Я уже вижу, что мой брат собирается драться и даже, кажется, складывает какое‑то заклинание, потому что чувствую колебание магического фона.

– Макс, нет! – это все, что я успеваю сказать, потому что вылетаю вперед, заслоняя брата от Дракуленка, а Дракуленка от брата.

Не знаю, на что я рассчитывала, потому что многокилограммовая туша, размером с лошадь, на полном ходу врезается в меня. Мне повезло, что она только наполовину материализована, поэтому и удар получается слабее. Но все‑таки достаточно, чтобы мы с Максом опрокинулись на землю в формате бутерброда, а сверху колбаской пристроился Дракуленок, лизнувший меня в лицо.

Так и лежим, втроем. Перед глазами летают звездочки, снизу – земля и надгробные камни. Сверху – потусторонее создание, которое меня оглушило, в ушах звенит. Я прихожу в себя от того, что из‑под меня доносится болезненное кряхтение, упираюсь в Дракуленка ладонями и сталкиваю с себя. Сама сползаю с брата, с тревогой вглядываясь в его лицо:

– Макс, ты как?

– Нормаально, – брат морщится, потирая затылок. – Повезло. Я в цветы упал.

Он действительно упал в цветы, напоминающие наши страстоцветы. Здесь они растут рядом с местами погребения или в местах скопления темной магии (привет, Мертвые земли) и считаются цветами‑проводниками в загробный мир. С ними даже какие‑то зелья можно делать, Валентайн как‑то пару раз обмолвился. Но сейчас мне не до Валентайна, я протягиваю брату руку, чтобы помочь подняться.

– Ну вот. Ни привета тебе, ни радости, – раздается сзади, и у Макса округляются глаза.

– Ч‑что это? Это Валентайн Альгор?!

– Тьфу, – немедленно оскорбляется Дракуленок. – Так меня еще не называли. И не назовут, если хотят жить. Этот ваш Валентайн Альгор перекрыл мне доступ в свой дом, чтобы я тебя навестить не мог, Ленка.

– Ленка? – У Макса окончательно раскрываются глаза, а еще медленно отвисает челюсть.

– Он странный, – говорю я. – Но если коротко, то это мой знакомый. Дракуленок, это Макс, Макс – это Дракуленок.

– Очень приятно, – фыркает зверь, усаживается на траву рядом с могилами и начинает вылизывать себе то, что под хвостом.

Я прикрываю глаза ладонью, потому что несмотря на полуматериальность, у него все там задумано как у материального. Непонятно зачем, кстати, но я правда не хочу это выяснять.

Пока брат приходит в себя, я интересуюсь:

– Что значит – перекрыл доступ?

– То и значит, – фыркает Дракуленок, закончив с туалетом, – защитил от меня свою обитель скорби. Я, честно говоря, думал его подкараулить и покусать, но потом понял, что ты расстроишься.

– Конечно, расстроюсь, – фыркнула в тон ему. – Если тебя убьют.

– Это кто еще кого убьет! – Зверь вскочил на четыре лапы и подбоченился. Если можно так выразиться.

– Так ты поэтому не приходил? – меняю тему «у кого больше» очень быстро, чтобы не утонуть в ней.

– А ты как думала?! Я все это время только и искал возможность тебя увидеть. Но пока ты шаталась по улицам, я материализоваться не мог – визгу было бы. В Академии его было бы еще больше. Че как там у тебя?

– Это вообще кто?! – Наш диалог нарушает голос Макса, и Дракуленок заглядывает мне за плечо.

– А с ним точно стоит общаться? А то он ущербный какой‑то. С первого раза не понимает.

– Это я ущербный, ты, монстра рогатая?!

– Ты кого назвал монстрой?! – очень тихо шипит зверь голосом Валентайна Альгора, от которого даже меня пробирает до мурашек.

Я вскидываю руки:

– Стоп! Мы здесь не ругаемся, не ссоримся, никого не едим и не убиваем.

– Точно? – зверь облизывается, и радужка у него разгорается от угольков до демонически‑алого.

Я закатываю глаза.

– Дракуль! Это уже несерьезно.

– Я как раз очень серьезно, – сообщает он. – Я не монстра! Я монстр.

– Это звучит гордо, – вздыхаю я. – Но Макса я очень люблю и съесть его не позволю. Я вообще никого не позволяла тебе есть. Ты ел?

В глазах брата читается один‑единственный вопрос: WTF?! Что касается Дракуленка, он флегматично отводит глаза. Делая вид, что рассматривает небо. В этот момент меня пробирает холодом – что, если он и правда кого‑нибудь сожрал?

– Ел?! – переспрашиваю я.

– А если и ел – то что?

– Ты сейчас торгуешься? Или не хочешь отвечать?

– Не ел, – мрачно сообщает Дракуленок. – Только птиц и животных. Совсем гордость растерял из‑за тебя, Ленка. Рожден хищником, превратился непонятно в кого, а ты даже видеть меня не рада… И выговариваешь при свидетелях. Эх!

Он исчезает раньше, чем я успеваю что‑либо ответить, но сейчас я даже этому рада. Потому что напротив меня брат с приподнятыми бровями и глазами на пол‑лица.

– Макс, – тихонечко говорю я. – Я сейчас все тебе объясню.

– Да уж, пожалуйста, – хмыкает он.

Еще одной тайной между нами становится меньше. Спасибо, Макс слушает меня и не перебивает, только качает головой.

– И ты не сказала, что тебя опять кто‑то хотел убить?! – спрашивает он, когда я замолкаю.

– Не опять, а примерно в то же самое время, когда я использовала сеть Грихмира. Так что с наибольшей вероятностью, это тот же самый человек… или дракон.

– Ты не задумывалась, почему? – спрашивает он.

– Что?

– Почему. Почему тебя хотят убить. Ты занимаешься мамой и папой, а о себе ты подумала? Это же… монстра!

– Монстр, – поправила я автоматически.

– Да неважно.

– Важно. И он на моей стороне. Правда. Он мне несколько раз помогал… в трудных ситуациях.

Макс снова качает головой:

– Наградила ж Тамея сестренкой.

– Что‑о‑о?!

– В расследования без меня лезет, с монстрами дружит. И вообще, буду тебя теперь снова Ленка звать. А что? Ему можно, а мне нельзя?

Я вспомнила, что Ленор бесило это имя, и что Макс так ее называл, когда хотел позлить. До того, как отношения между нами стали налаживаться.

– Зови как хочешь, – отмахнулась. – Только дракону в пасть не пихай.

У Макса пиликнул браслет. Стоило этому произойти, как он помрачнел, и кивнул в сторону дорожек, ведущих к центральной аллее.

– Соглядатай беспокоится. Говорит, слишком долго тут торчу, чтобы возвращался.

Я коснулась его плеча.

– Тогда возвращайся.

– Увидимся как обычно перед моими подготовительными? Там и обсудим все по расследованию.

«Конечно», – хотела сказать я, но вспомнила Люциана. Вспомнила, что наши с братом тайные встречи и единственное никому не нужное в Академии место, где мы могли видеться, раскрыто. Чтоб Драгону импотентом стать недели на две. А можно и на пять лет.

– Я напишу, – сказала, глядя на брата. – У нас там перед экзаменами активно все, уже начинаются всякие проверочные и так далее.

– Хорошо.

– Но мы обязательно будем видеться, – сказала скорее для себя, чем для него.

И мы обязательно будем. Просто мне нужно найти способ как прищучить Драгона так, чтобы он от меня отстал и никогда больше не посмел ко мне сунуться.

Макс кивнул, мы обнялись, и он, бросив на прощание взгляд на могилы родителей, зашагал по дорожкам к центральной аллее. Я же поправила цветы, которые мы принесли Эвиль и Симеону, с сожалением взглянула на безымянные камни и открыла портал. Прямо в кабинет Валентайна в его доме. Да, его там могло не оказаться, но он оказался, к счастью. Метнул на меня убийственный взгляд, а я шагнула к столу. Оперлась ладонями о поверхность и яростно поинтересовалась:

– Ты почему запретил Дракуленку ко мне приходить?!

Валентайн поднимался очень медленно. Так медленно, что все операторы замедленной съемки просто удавились бы от зависти, как у него это получается. Но он вообще все делал эффектно, что уж говорить. Даже выглядел злым. Вот как сейчас.