– Лена? – Валентайн непонимающе смотрел на меня, а я и сама ничего не понимала.

Почему наша близость, близость, которая была между нами на берегу, вызывает такие чувства? Что вообще происходит?! Хотя… я знаю, что происходит.

– Ленор! – процедила я.

Валентайн нахмурился, а я сжала кулаки. С самого начала, с самой первой нашей попытки близости она это проделывала.

– Я же тебе сказала, что у тебя скоро будет свое тело! Хватит меня доставать! Дай мне просто отдохнуть с любимым мужчиной!

«Сестрица» не отозвалась, а я судорожно вздохнула.

– Прости. Романтический момент безнадежно испорчен, Ленор довольна и не выходит на связь. Ты не возражаешь, если мы с тобой просто погуляем?

Валентайн перестал хмуриться и даже улыбнулся. Приобнял меня за талию, и мы пошли дальше по прибою.

– Я не хочу тебя торопить, но как скоро будет готов контейнер для этой подселенки? – Вообще не то, о чем я хотела говорить, но после случившегося просто не могла переключиться на что‑то еще. Вот хоть на звезды! На океан. Меня до сих пор всю трясло и колотило от злости.

– Пока что я на стадии формирования контура тела. Это займет пару лунных циклов. Потом сделаем слепок образа, а дальше еще один цикл на завершение. Не переживай, Лена, к нашей свадьбе ты уже будешь свободна.

– Надеюсь. Потому что если она провернет что‑то подобное в нашу первую брачную ночь, я за себя не ручаюсь.

– Не провернет, – Валентайн коснулся моего виска губами. – А что она, собственно, провернула?

– Она как бы давно этим занимается. Ей противно, что мы с тобой, потому что у нее другие планы. Вот она и пакостит в… такие моменты. Сейчас щедро отсыпала мне нежелания продолжать, до слез.

Слезы, кстати высохли, а вот ярость нет. Ну что за… как вообще можно с ней нормально общаться?! И мирно сосуществовать.

– А, ты об этом, – он хмыкнул. – Не переживай. Разойдетесь по разным телам – и забудешь все, как страшный сон.

Надеюсь.

– Это же не навредит тебе? – уточнила я, заглядывая ему в глаза. – То есть создание тела – наверное, это очень мощно?

– Все хорошо, Лена. – Валентайн убрал прядь волос с моего лица. – Я знаю, что я делаю.

– Тут еще один затык есть, – сказала я. – Она вроде как будет моей близняшкой. Как мы объясним миру, что теперь Ленор Ларо две?

– А как хочешь объяснить ты? – Он даже остановился. Шумел океан, облизывая наши ноги. Бескрайнее звездное небо сыпало звездами, прямо хоть сейчас десятки желаний загадывай. Но мне бы хотелось лишь одного: снова быть самой и решать за себя. Чтобы не приходилось делать это под влиянием Ленор, за Ленор, от Ленор и так далее.

– Вопрос с подковыркой? – уточнила я.

– Нет. Я правда спрашиваю, как хочешь поступить ты.

Можно мне помощь зала? Или, хотя бы, звонок другу?

– У меня нет идей, – честно сказала я. – Мы точно не можем сделать Ленор немножко другой?

– Не можем. Учитывая, что вы рождены как единое целое, даже структуру тела я считываю с тебя. Она будет точной твоей копией. По другому никак.

Вообще‑то, точной своей копией.

– Почему?

– Потому что есть два варианта переселения: занять чье‑то тело, вытеснив обладателя, или войти в созданное с нуля. В первом случае убивается личность, занимавшая тело, вы с Ленор исключение по понятной причине. Во втором личность заново создается, а точнее, сохраняется. Чтобы Ленор все понимала, осознавала, все чувствовала, умела ходить, есть, разговаривать, а не оказалась в клинике, где занимаются случаями особых расстройств, нужно полностью перенести эти функции с тела, в котором она находится. Потому что мы заселяем ее в тело, у которого нет никакой памяти. Физической в том числе. Я понятно объясняю?

Да уж понятнее некуда. Образно говоря, чтобы Ленор не получилась пускающим слюни бревном и не попала в психушку, либо пукающей и агукающей, как младенец в первые полгода минимум, нужно сделать копию, и никак иначе. Всего‑то и нужно взять одну живую девушку, загрузить на магическое облако, а после скопировать на носитель.

– Понятно, – призналась я. – Бр‑р‑р.

– Я говорил, что это будет непросто, – произнес Валентайн, – но мы справимся. Осталось решить тот вопрос, который подняла ты.

– Знать бы еще, как, – пробормотала я.

– Она может уехать.

– Куда? – растерялась я.

– Куда захочет. Мир большой, Хэвенсград не единственный интересный город.

– Валентайн, ты же понимаешь, что ее могут узнать где угодно?

– В вашем мире не бывает двойников?

– Даже если так! Вся ее жизнь здесь, ее семья здесь, брат, академия, вся память…

– Все так, –  перебил меня Валентайн, – но ты хочешь сохранить ей жизнь, память, сознание. При этом ты задаешься логичными и правильными вопросами, объяснить появление двух Ленор Ларо будет проблематично. Живущая в другом городе девушка, просто очень на нее похожая – это не трагедия. Это выход из положения.

– Еще можно сказать правду.

– Правду? – Валентайн вскинул бровь. – Шутка не очень забавная.

Если честно, я не была уверена, что это шутка. Мне так надоело играть в эти Лено‑Ленор игры, постоянно следить за каждым словом, переживать, не брякнула ли чего‑то в неположенном месте, тратить силы на Cubrire Silencial… Насколько же легче говорить правду! С ложью ходишь как с мешком каменюк на плечах, и вот вообще непонятно, когда он прорвется и завалит тебя, как то самое. Не говоря уже о том, что так поступать с Ленор… отправлять ее непонятно куда, в неизвестность – это ужасно.

– Может, сделаем ей другую внешность? Фальшивые документы? Приедет к нам какая‑нибудь кузина… Купим новый дом. Пусть живет там и будет ходить к нам в гости, к Максу…

– К семье Ларо было слишком много внимания, Лена. Создать вам дополнительных родственников не получится, самые дальние – и те наперечет.

– Но должен же быть какой‑то выход! – воскликнула я в отчаянии. – Мы же не можем ее… отправить непонятно куда.

– Почему нет? Как ты сказала, купим дом. Просто не в Хэвенсграде. Начнет новую жизнь с нуля.

Совсем одна. Я это представила – и у меня мороз по коже прошел. Потому что я как раз была на ее месте. Нет, нет, это не выход.

– Ладно, отложим этот разговор, – словно почувствовав или «услышав» меня, Валентайн кивнул на убегающий вперед, к темным пальмам излом берега. – Прогуляемся еще?

– Нет, давай лучше вернемся, – я обернулась к еще видневшемуся вдалеке домику.  – Я устала и хочу спать.

Если уж я не могу сказать правду глобально, хоть так‑то я могу это сделать. Валентайн опять нахмурился, но ничего не сказал. Мы развернулись и направились туда, откуда не так уж давно пришли.

Люциан Драгон  

Он отметал этот вариант до последнего. Хотя бы потому, что у брата при упоминании жены просто падала планка. Не говоря уже о том, что их отношения до сих пор оставляли желать лучшего, а, если быть точным, не было между ними никаких отношений. Люциан видел, как они общаются во время недолгих встреч, и как на него смотрит Соня‑София. Никак. Старается вообще не смотреть.

Но чем больше он прокручивал в голове варианты, как рассказать Лене о случившемся, как сделать так, чтобы она в это поверила, и не просто поверила, но и поняла, что ему не доставляет ни малейшего удовольствия причинять ей боль, тем сильнее склонялся к тому, что один не справится.

Сезар был единственным, к кому он мог пойти с этим. Несмотря на то, что он снова сошелся с друзьями (не считая Даса), говорить о таком с ними Люциан не мог в принципе. Не та это информация, которую он готов им доверить.

– Ты сегодня какой‑то особенно задумчивый, – произнесла Нэв.

Они сидели вдвоем в комнате сестры и наслаждались ее любимыми закусками. Ну то есть Нэв наслаждалась, потому что Люциан помнил, как брал одну штучку, а сейчас на блюде осталось всего две.

– Есть причина.

– Да знаю я твою причину, – хмыкнула сестра. – Ленор Ларо. Вот что тебе, девушек мало? На тебя же половина академии готова запрыгнуть.