– У тебя нос в муке.

– Что?

– Мука на носу, – Лена села, подвернув под себя ноги и потянулась, чтобы стереть то, что она видела, с его лица.

Люциан перехватил ее запястье за мгновение до того, как она коснулась бы его носа, развернул хрупкую руку вверх и коснулся губами тыльной стороны ладони. Лена вздрогнула и попыталась ее отнять:

– Ты что делаешь?

– А на что это похоже?

– Драгон, не заставляй меня жалеть, что я пустила тебя к себе в постель!

– Между прочим, ее чинил я. Так что кто кого пустил, еще большой вопрос.

Ее глаза расширились, а он уже мягко потянул ее на себя и поцеловал в губы. Лена замерла, но на поцелуй не ответила, с силой толкнула его назад.

– Пусти! У меня срочное дело!

– Какое?

– Драгон!

– Я серьезно. Отпущу если только скажешь.

– Кустики! Серьезное дело называется кустики, доволен⁈

Лена вывернулась из его рук и убежала вниз раньше, а Люциан лег на спину, осторожно, чтобы не снести всю ту красоту, которую он раскладывал по тарелкам.

– Ты невыносим, – заявила Лена, видимо, задолжала с сегодняшней ночи этот эпитет, поэтому постаралась вернуть его как можно скорее.

– На здоровье, – Люциан подхватил оладью с тарелки и протянул ей.

Вместо него Лена сердито сунула в рот ягодку, после чего разлила «вроде как ранх» по чашкам.

– С чего ты вообще решил приготовить мне завтрак?

– Решил, что тебе не помешает выспаться и отдохнуть. Ну и в целом отдохнуть, а не заниматься этой ерундой на кухне.

– «Эта ерунда на кухне» – наша еда.

Не считая совместной готовки на костре, на кухне и правда чаще всего все делала Лена. Она рассказывала, что на Земле для нее такое было привычным делом, но Люциан хотел для нее совершенно другого. Хотел, чтобы у нее было все самое лучшее.

– Ты собиралась поговорить про Тэйрен? – сменил тему он.

– Да, хотела знать, почему и как она помогла тебе бежать.

– Дала размыкающий артефакт. Почему… видимо, у них с братом серьезные разногласия.

Она мигом стала серьезной:

– Ты правда считаешь, что мы можем на нее рассчитывать?

– Уверен.

Лена откусила кусочек оладьи и зажмурилась:

– Вкусно. Спасибо большое.

Люциан подавил желание зажмуриться, как она, только от удовольствия совершенно иного рода. Потому что видеть ее счастливой – временами ему казалось, что больше ему совсем ничего не нужно.

– Я рад.

Лена протянула ему ягодку, и он взял ее губами из ее пальцев.

– Тогда нам нужно подумать о том, как с ней связаться. Без магии.

– И о том, где мы будем зимовать, – Люциан серьезно посмотрел на нее. – Потому что если мы остаемся здесь, готовиться надо уже сейчас.

– Если не сказать, надо было вчера. Но мы не останемся.

– Ого. Это ты в кустиках такое серьезное решение приняла?

Лена закатила глаза.

– В кустиках принимаются самые серьезные решения, но нет. Я ночью думала о своем кошмаре. И не только о нем.

– И?

– И я больше не хочу прятаться. Мы найдем способ связаться с Тэйрен, а после решим, что делать дальше.

Амильена Эстре  

– Я читал твой отчет, – Мэллоу посмотрел на нее в упор.

Амильена никак не отреагировала. Все происходящее и раньше казалось ей мерзким, а сейчас стало особенно  отвратительным. Просто потому что Берроуз Въерд (несмотря на его ужасный, просто невыносимый характер) стал тем, с кем она впервые за долгое время искренне улыбалась.

– Очень сухо и сдержанно, – хмыкнул глава ВНР. – Не хочешь ничего добавить?

– Не думала, что в рабочих моментах требуются мои эмоции, – Амильена пожала плечами.

– В данной ситуации как раз требуются твои эмоции.

Она чуть не сказала, что в процессе работы они есть. Все эти эмоции, которые ему так нужны, но зачем давать ему в руки еще одно оружие против себя? У него и так есть то, что может уничтожить ее в секунду.

– Предпочитаю держать свои чувства под контролем, особенно когда занимаюсь потенциально опасным объектом, – произнесла она. – Если это все, я могу идти?

Мэллоу хмыкнул.

– Нет.

– Нет?

– Тебе стоит быть активнее, – произнес он. – Вы с Въердом еще даже не переспали, не говоря уже о чем‑то большем.

– Хочешь, чтобы я на него надавила, и все испортила? – Амильене пришлось приложить усилия, чтобы те самые  эмоции не прорвались.

– Я поставил тебя на это задание, потому что тебе, –  Мэллоу поднялся, обошел стол и приблизился к ней, – как раз не надо прилагать усилий. Скажем так, если Въерд до сих пор не захотел задрать тебе юбку, это подозрительно.

– Возможно, у него другие жизненные принципы? – не удержалась от шпильки Амильена.

По лицу главы ВНР никогда не было легко читать, и сегодняшний день не стал исключением. Он опустился на край стола, глядя на нее в упор.

– Или ты делаешь все, чтобы с ним не сближаться.

– Я не…

Договорить она не успела, Эдерхарн выдернул ее из кресла легко, как пятилетнюю девочку. За все время знакомства Амильена так и не видела ни разу его магии, а вот грубую силу успела прочувствовать и ощутить сполна. Сейчас его ладонь легла на ее шею так резко, что она чуть не задохнулась, а, оказавшись опрокинутой на стол, сознание не потеряла только из‑за щедрой порции адреналина, плеснувшего в кровь.

– Мне нужно, чтобы вы трахались, Амильена, – произнес он, продолжая давить ей на шею, – возможно, я был недостаточно убедителен, когда объяснял, что именно  тебе нужно сделать? Сейчас покажу.

Воздух плеснул в легкие расплавленным металлом, когда он резко развернул ее на стол животом, так, что острые жесткие края впились в бедра. Она дернулась, ощутив его в себе, и в этом не было совершенно ничего приятного или, как принято говорить о таком спонтанном сексе, дикого, первозданного, животного. Это было еще более отвратительно, чем то, что она написала в отчете. Чем то, что она вообще сделала этот отчет.

Но, когда его ладонь проникла между ней и столом, когда Мэллоу вдавил пальцы в чувствительную точку у нее между ног, Амильена дернулась и попыталась отпрянуть.

Не получилось.

– Мне нужно, – произнес глава ВНР, – чтобы ты не просто затащила его в постель, мне нужно, чтобы ты кончала с ним, чтобы для него это стало зависимостью. Надеюсь, я понятно изъясняюсь?

В сочетании с его словами понятнее было некуда, особенно когда грубые ласки, несмотря на все отвращение, все‑таки пробудили в ней те самые ощущения, которые неизменно испытываешь, когда тебя умело трогают между ног. Возможно, все было бы по‑другому, если бы он не говорил о Въерде, но… драхов ректор, который вообще не должен был показываться в такой ситуации, неожиданно спонтанно возник перед глазами. И Амильена, на миг представившая, что это его пальцы сжимают и тянут ее за волосы, что это он резко врывается в ее тело, одновременно растирая пальцами чувствительный бугорок, почувствовала, как перед глазами сначала потемнело, а потом ослепительная вспышка рассыпалась искрами по всему темному кабинету главы ВНР. Накатившее наслаждение на миг заставило усомниться в собственной адекватности, но, к счастью, оно перекрыло самый неприятный момент, когда Мэллоу кончал в нее.

Она пришла в себя, когда он ее оттолкнул, вытирая пальцы платком, между ног еще сладко пульсировало. Так не должно было быть.

Ни от Мэллоу, упаси Тамея, ни тем более от Въерда.

Амильена с силой одернула юбку, так, что затрещала ткань.

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – произнес Эдерхарн.

Своим обычным жестким приказным тоном, лишенным всяких эмоций.

Она с трудом подавила желание вцепиться ему в лицо, а еще лучше – приложить магией. Так, чтобы у него никогда больше не встал, а лучше, чтобы он сам никогда больше не встал. Но увы.

В лучшем случае она не выйдет из этого здания. В худшем – даже из этого кабинета.