Этан посмотрел на него с какой‑то легкой иронией.

– Вот я сейчас думаю, тэрн‑ар ты, или с Третьей луны свалился? Разумеется, о таком сообщают. А меры… ну какие тут меры? Простым людям и драконам такое точно никто рассказывать не будет, мы ж тут все контракты на клятве неразглашения подписываем. Если что – сразу под трибунал.

– То есть ты хочешь сказать, что мой отец в курсе и ничего не делает?

– Откуда я знаю, делает он или не делает, – Этан пожал плечами. – Я говорю только то, что вижу и знаю. Так что по поводу моей просьбы?

– Я этот вопрос решу, – хмуро сказал Люциан. – И все у вас с Ариной будет, как ты задумал. Выбрось эти мысли из головы вообще, идет?

Друг кивнул, а после покинул полигон, оставив его одного. Быстро собрался и хлынул дождь, поэтому желающих потренироваться больше не было, но Люциан был счастлив. Выложившись в одиночку, он пошел тренироваться с остальными под руководством наставников и кальваренов. Обед, новые тренировки, ужин, отработка (или как тут это называлось) на кухне с Амиром, где они выгребли столько всего, что времени подумать о свадьбе Сезара, Лене и Валентайне просто не было.

Вечером он рухнул в постель и заснул мгновенно. Чтобы глухой ночью проснуться посреди затихшей казармы в холодном поту.

Ему снова приснилась Лена, на этот раз действительно она, а не Ленор. Она стояла в лучах кроваво‑красного солнца, и Тьма заполняла ее, впитываясь в платье, кожу и волосы, мерцая ледяным серебром и черными искрами. Лена протягивала к нему руку, и он тянулся к ней, но не успевал: Тьма накрывала ее с головой, изменяя даже радужку глаз до угольно‑черной в одно мгновение. Взгляд ее становился безразличным, а после она рассыпалась пылью тлена у него на глазах.

Соня

Сквозь какой‑то полусон Соня услышала:

– … это нормально для девицы ее возраста, переволновалась во время обряда. Сейчас все будет хорошо.

И правда, сознание прояснялось достаточно быстро, как будто пелену вытягивали каким‑то мощным пылесосом. Вот только Соня знала, что пылесосы тут ни при чем: все в этом мире измерялось магией. Начиная с материальной стороны, заканчивая оружием и лечением. Вряд ли в том мире, в котором она родилась, она бы так легко очнулась и чувствовала себя при этом такой свежей и бодрой, будто отсыпалась неделю где‑нибудь на Мальдивах.

– София? – склонившийся над ней Сезар с тревогой вглядывался в ее лицо, и эта тревога – именно искренняя, получилась настолько болезненной, что Соня быстро оттолкнула его руку и села. Платье помешало сделать это так изящно, как могло бы быть без платья, но сейчас она была счастлива, что целитель Фергана не стал ее раздевать. Оказаться раздетой перед Сезаром – это было бы выше ее сил.

– Все хорошо, – поспешно сказала она. – Я устала и переволновалась. Прошу меня простить, сейчас мне нужно переодеться.

И ведь не солгала даже: ей действительно нужно было переодеваться к праздничному обеду, во второе платье. Коротко улыбнувшись королевскому целителю, она поднялась. Должно быть, в себя ее привели сразу после того, как они оказались в замке Фергана – не было ни малейших сомнений, что Сезар сразу же принес ее сюда. Здесь должен был проходить праздник, да и вряд ли тэрн‑ари доверили бы кому‑то еще.

Тэрн‑ари. Соня горько усмехнулась, а Сезар протянул ей руку.

– Пойдем. Я тебя провожу.

– Просто открой мне портал, – попросила она. – Мы и так достаточно времени потеряли из‑за моих волнений.

Он открыл, и Соня поспешно шагнула в него, до ужаса опасаясь, что Сезар последует за ней. Но он не последовал – и она вздохнула с облегчением. А в комнате ее уже встречали служанки, которые быстро присели (по этикету), а после помогли новоиспеченной тэрн‑ари снять платье, разобрать прическу и снять тяжелую, предназначенную только для церемонии тиару. Второе платье (для обеда) было свободным и легким, волосы уже приглашенные сразу после переодевания стилисты тоже уложили так, чтобы они не мешались и не лезли в тарелки и бокалы.

– Как вам, тэрн‑ари? – грудным низким голосом спросила женщина, которая занималась ее прической.

– Чудесно, – София едва ли взглянула на себя в зеркало.

Комната была ей незнакома, да и вряд ли стоило с ней знакомиться. На главную церемонию в Соборе она облачалась в доме Драконова, а это – место, где ей всего лишь предстоит переодеваться, поскольку сразу после бала Сезар заберет ее в свою. В свои личные покои, и от одной только мысли об этом начинала кружиться голова.

«Не хочу, не хочу ничего знать! Не хочу об этом думать…» – откинув все мысли, она сделала вид, что осматривает себя в зеркале. Любой нормальной девушке было бы не все равно, как она выглядит на собственной свадьбе.

Служанки тем временем уже подсуетились и с помощью артефакта пригласили Сезара. Когда он вошел все поприседали в такие глубокие реверансы, что им грозило потом обратно не разогнуться. Правда, на них Сезар не смотрел, он смотрел только на нее.

– София, – он протянул ей руку. И, не удержавшись, добавил: – Ты восхитительна.

«Прекрати называть меня по имени! – хотелось закричать ей. – Прекрати произносить его так!»

Но она сдержалась, холодно улыбнулась и кивнула.

– Благодарю.

Дальше был обед, и в этом роскошном, бесконечно огромном зале, светлом, украшенном цветами и легкими летящими тканями, играющими искорками солнца, Соня едва запихнула в себя несколько кусочков еды. Запихнула‑то в принципе исключительно потому, что Драконов на нее смотрел очень внимательно, а еще очень внимательно смотрел сидящий рядом Сезар. Который все‑таки не преминул отметить:

– Ты так мало ешь, София. Все в порядке?

– Я всегда мало ем, – отмахнулась она.

В ответ Сезар приподнял бровь, и Соня немедленно вспыхнула.

– Говорить о том, кто и сколько ест – не по этикету, тэрн‑ар. Оставьте меня в покое!

Это было сказано достаточно резко и холодно, и она надеялась, что он замолчит, но не тут‑то было.

– Я знаю, твой аппетит, София, – улыбнулся он, – и нахожу это невероятно привлекательным.

Ну да. Соня любила поесть. Она всегда любила вкусно поесть, а главное, на ее килограммах это никак не сказывалось (к счастью, в теле Софии Драконовой тоже), но это не отменяло того, что общаться с ним она не хотела. Тем более вот так доверительно, будто ничего вообще не произошло!

– Ты ничего обо мне не знаешь, Сезар, – холодно, невероятно холодно произнесла она, и улыбка сбежала с его губ. Потому что он и правда о ней ничего не знал. Не знал того, что знает Люциан. Не знал того, что Ленор Ларо – на самом деле ее лучшая подруга из другого мира, Лена Харитонова. И уж тем более не знал, что этот брак – только ради нее, исключительно ради нее! А впрочем, об этом не знал никто. Даже Лена.

Только она. И Иван Драконов.

К счастью, дальше Сезар молчал, отделываясь лишь дежурными фразами и реагируя вместе с ней на тосты. К несчастью, обед продолжался. Выступали приглашенные маги, создавая невероятную красоту перед гостями, но Соня смотрела на все с одной‑единственной мыслью «когда же это все закончится», поэтому не наслаждалась ни напитками, ни едой, ни представлениями, где, подчиняясь магии, ввысь взмывали полупрозрачные драконы, и раскрывались прекрасные цветы, били фонтаны – и в них с крыльев и лепестков осыпался золотыми искрами флер.

К счастью, никто не орал: «Горько!» – здесь не было такой традиции. К несчастью, обед продолжался прогулкой по королевскому парковому ансамблю, где разносили приятные охладительные напитки и раздавали крошечные декорированные десерты, которые выглядели просто произведениями искусства, и есть их казалось каким‑то кощунством.

Все это дефилирование с Сезаром закончилось восседанием на креслах в самой глубине парка, где молодой паре предстояло принимать подарки, и эти подарки казались просто бесконечными. Как и вереница аристократии – людей и драконов, которая началась с Фергана, который лично вручил им документы на загородное поместье.