– Что касается Академии, – Валентайн перешагнул через опрокинутый стул, приблизился ко мне и без малейших церемоний сел рядом, – ты вернешься сегодня вечером. Никто не будет знать, что случилось.

Кроме Люциана…

Я отмахнулась от мыслей о нем так же, как он отмахнулся от меня.

– Для всех тебя вызывали по семейным обстоятельствам, разглашать которые ты не обязана. Что касается темной магии, все остается в силе. Наши занятия после занятий. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, почему это важно. И еще это, – он достал из кармана два браслета‑пластинки с выгравированными на них узорами.

– Это что?

– Металл из гор Нивелира. Единственное, что на самом деле способно сдержать темную магию.

Я поморгала.

– И это вот прям совсем ни для кого не заметно, да?

– Это знание давно утеряно, а горы Нивелира находятся в самой глубине Мертвых земель. Сдерживает магию не только металл, но и рунические заклинания древности, выгравированные на внутренней и наружней сторонах. Для всех остальных это просто узоры, а браслеты из этого металла темные драконы дарят своим избранницам.

Ну все. Приплыли. Прилетели. Приползли, и дальше по тексту.

– То есть теперь я твоя невеста? – выделила интонациями слово «твоя».

– Я не сказал «невеста», Лена. Два браслета означают, что ты моя женщина и принадлежишь мне.

Вот как? Как, скажите, в этом мире учиться и вообще добывать знания, если их источник – непробиваемый темный монстр? Я даже надеялась, что он прочитает сейчас мои мысли, или как он там это назвал, но нет. Лицо оставалось бесстрастным и непроницаемым, значит, канал закрылся. Прямая связь Лена‑Валентайн не работает, антенна погнулась, космос молчит.

– Я свободная женщина, Валентайн, – произнесла максимально спокойно. – Я не могу никому принадлежать.

Его бровь слегка приподнялась, как бы говоря: «Ну‑ну, вольнодумие и мракобесие», – а я продолжила:

– Если тебе этот момент непонятен, общения у нас с тобой не получится. Да, я зависима от тебя, потому что со мной что‑то произошло – кто‑то призвал меня в этот мир зачем‑то…

– Мой отец.

На этот раз ему удалось лишить меня дара речи.

– Мой отец, Лена. Призыв души из другого мира, сквозь пространство – на заклинания такого уровня способен только Адергайн Ниихтарн. Что касается «зачем», я над этим работаю.

Только усилием воли мне удалось собрать разбегающиеся в разные стороны мысли. Они вели себя как броуновские частицы, беспорядочно метались, прыгали с одной на другую. В частности, с имени, которым пугают местных, как Гарри Поттера пугали Тем‑Кого‑Нельзя‑Называть, на слова «заклинания такого уровня». На мысли про Соню. И обратно.

– А… ты? – вырвалось у меня.

– Я тоже. В теории. Но я на сто процентов уверен в том, что я этого не делал, остается только мой отец. За последнее время я изучил эту тему вдоль и поперек и могу сказать, что после обращения к такой магии требуется восстановление в Море Усопших. Не говоря уже о том, сколько сил нужно, чтобы разорвать связь с одним телом и перенести его в другое между мирами. Это за пределами сил обычного темного дракона или даже приближенного ко двору вассала, здесь нужна хотя бы частица королевской крови.

Я прокашлялась. Еле слышно. Прочистила горло.

– У светлых драконов хорошая родословная, не думаю, что у вас там все обстоит с этим хуже. Наверняка…

– Отец позаботился о том, чтобы престолонаследников не осталось. Лишняя кровь нам ни к чему, это его слова, – Валентайн усмехнулся. – Он считает, что бесчисленное множество заговоров возникает на пустом месте только потому, что кто‑то возомнил себя более достойным. Кто‑то, наделенный пшиком королевской крови.

Да, поэтому лучше сразу залить ею все окрестности. Какой милый человек! Тьфу, дракон.

– Исключение – Тэйрен, его сестра‑близнец. Если он до сих пор ее не убил. Но Тэйрен вряд ли смогла бы провернуть это в обход Адергайна. Точнее, смогла бы, тогда в этом случае мертв должен быть он, а если бы он был мертв, я бы об этом знал.

Сколько раз я давала себе зарок не удивляться ничему в этом мире? Столько же раз моя уверенность разбивалась о какой‑то очередной факт. Если у Валентайна в семье такие милые дружественные отношения, то, простите, он еще относительно адекватным вырос. Неудивительно, что ему по десять раз приходится объяснять то, что женщина – это не вещь и не постельная игрушка.

С другой стороны, до Люциана я же этот факт донесла, есть вероятность, что и с Валентайном сработает. Правда, небольшая, но она есть.

При мыслях о Люциане настроение окончательно испортилось. И когда мне показалось, что это «окончательно», меня догнало еще более «окончательным». Значит, вернуть Соню способны только Валентайн, его папа и тетя. Ни с одним из них в теории лучше не связываться. И уж тем более лучше не связываться с его папой, которому я понадобилась – зачем?!

– Вижу, до тебя дошла вся серьезность твоего положения, – хмыкнул он и положил браслеты рядом со мной.

– Что, связь заработала? – ехидно поинтересовалась вслух, и тут же прикусила язык.

Не думать про Соню.

Не думать про Соню.

Не думать про Соню!

Валентайн молчал, а между нами лежали браслеты. Хотя по большому счету, между нами много что лежало. Стояло. Висело. И все в том же ключе.

– Я не хочу быть твоей женщиной, Валентайн.

– Даже если от этого зависит судьба всего мира? – Я открыла рот, чтобы возразить, но он меня перебил: – Мой отец никогда ничего не делает просто так. Вряд ли он бы стал затевать столь затратное предприятие ради того, чтобы просто развлечься. Так что думай, Лена. Решай. В том, что ты достаточно взбалмошна, чтобы отказаться, я не сомневаюсь, но у любых поступков есть последствия. Последствия твоих могут быть катастрофическими.

Раньше я все время думала, как чувствуют себя избранные вроде Нео из «Матрицы» или еще кого‑то. Так вот, что бы там в кино не показывали, первая мысль: «Вот дерьмо». Вторая примерно в том же ключе. Третья и четвертая – тоже. Так, шаг за шагом и набирается куча дерьма, разгребать которую кому? Правильно, мне.

– Что изменят эти браслеты? – я кивнула на железяки из непонятного металла. Хотя вру, понятного, «металл из гор Нивелира». – Или план твоего отца не реализуется, если я буду ходить, гордо ими позвякивая?

– Для начала, «эти браслеты» не позволят тебе в очередной раз подставиться.

– И позволят очередному невесть откуда запущенному огненному шару прожечь во мне дырку, – пробормотала я.

Валентайн усмехнулся.

– Нет. Темные драконы заботятся о своих избранницах, поэтому эти браслеты нейтрализуют любую магическую атаку, направленную на тебя.

Ну супер.

– А мне позволят выиграть время. Я действительно всерьез занялся твоей темой, Лена, но у меня ощущение, что я что‑то упускаю. И пока я не пойму что, пока не увижу картины в целом, мне достаточно сложно будет принять контрмеры.

Звучало разумно. Более чем. Но я еще помнила о том, как он ко мне прикасался, и не только об этом.

– Хорошо, – сказала я и подхватила браслеты. – Принято. Но у меня два условия.

Валентайн снова приподнял бровь.

– Ты не настаиваешь на сексуальных отношениях между нами. И никогда больше не применяешь на мне то заклятие, которое применил сегодня. Если это повторится, ни о каком доверии между нами больше не будет и речи. Не будет доверия – не будет и всего остального. Надеюсь, нам больше не придется возвращаться к этому вопросу.

В подтверждение своих слов посмотрела на него в упор. Готовясь к очередной битве, а может быть, и к войне. Вместо этого Валентайн кивнул и ответил моими же словами:

– Хорошо. Принято.

Удивительно, но Валентайн и правда не стал меня доставать. После того, как я в его присутствии надела браслеты: по каждому на руку, согласно традиции, меня оставили одну. Спустя несколько минут служанка принесла мне форму. Чистенькую, выглаженную… или новую: судя по тому, как она выглядела. В принципе, в Академии Драконова форма была изначально симпатичная, но в этой хоть на показ мод топай. На показ мод под названием «Современный адепт – икона стиля». На юбке складочка к складочке, пуговки на пиджаке сверкают, блузка пахнет так, что Гуччи с Зелински просто удавятся от сознания собственной неполноценности.