– Давай уберем лишние эмоции, Валентайн. Садись, – он кивнул на кресло.

– Вопрос был простой.

– Нет! – вскинулся Верховный. – Нет, я не содействовал ему в его методах! Больше того, Лэйтор уже получил выговор…

– Выговор? – Валентайн спросил это очень мягко, но получилось страшно.

– За превышение полномочий, – добавил Керуан. – Он уже получил по заслугам, ты ему чуть гортань не раздавил, у него вывих плеча и раздроблены кости в тазу. Есть ему теперь, пока целители не закончат работу, не светит, и говорить тоже.

– Бедняга, – он хмыкнул, а после произнес: – Ты отдашь его мне.

– Что?! – вот теперь Верховный просто взвился из‑за стола.

– Давай уберем лишние эмоции, Керуан. – Валентайн повторил его же слова. – Начнем с того, что арест Ленор Ларо официальным не был. Насколько я понял, Драконов и Равен не в курсе. В результате у нас есть кто? Девушка‑адептка Академии Драконова, которую арестовали благодаря твоему попустительству. Ректор, которая не умеет защищать вверенную ей территорию и адептов, и тебя, который очень здорово прокололся на своем желании сделать все за моей спиной. Насколько я понял, мои объяснения тебя не устроили?

– Закон един для всех! – прорычал Керуан. Вцепившись пальцами в край стола, он подался вперед. – А для наследницы Ларо тем более.

– В этом все дело? В ее родителях?

Керуан скривился.

– Я должен предотвращать угрозы в зародыше. Именно этим я и занимаюсь.

– Как по мне, ты просто пытаешься прикрыть собственную задницу. Достаточно неумело. Лэйтор и его команда, которые уводили Ларо, секретарь и ректор без мозгов… – Последнее он почти выплюнул – разговор с Эстре вчера получился не из приятных. – Как думаешь, что будет, если обо всем этом станет известно? О том, что адепта самой престижной Академии могут просто забрать на допрос без объяснения причин?

– Причина была…

– Только в твоей голове. Мне плевать, что ты там себе надумал по поводу этой девочки.

– Ты сказал, что в ней нет темной магии. Это так? – Керуан посмотрел на него в упор.

– Нет. Угрозы в ней нет.

То, что можно было сказать другу, Верховному архимагу говорить бессмысленно и опасно. Особенно сейчас.

– Ты обещал найти причину появления сети Грихмира!

– И я ее найду. Когда я ее найду, ты узнаешь об этом первым. Я сказал, что я закрою любую угрозу от темной магии, и я ни разу тебя не подвел.

Верховный глубоко вздохнул и снова опустился в кресло. За его спиной в окне солнце раскрасило Алую площадь и Хэвенсград теплыми осенними красками, но тепла в собственном взгляде в отражении Валентайн не увидел.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Ларо я займусь сам. Эстре будет молчать и ее секретарь тоже. Военными занимайся сам, кроме одного. Лэйтору придется исчезнуть: в отличие от остальных, у него личный интерес. Если его не устроит то, что ему предложишь ты, он пойдет дальше. Возможно, к Фергану, – Валентайн смотрел не на Верховного, а в глаза своему отражению. – Думаю, не стоит объяснять, как это может сказаться на твоем авторитете?

На авторитет Верховного ему было плевать. На то, что гритт сделал с Леной и на то, что он не оставит ее в покое – нет.

– А ты? – этот взгляд он почувствовал и подхватил. Наградив Керуана ответным сверху вниз.

– Я верен тебе, – Валентайн оттолкнулся от стола кончиками пальцев и направился к двери, – и останусь верен, если ты не станешь снова играть за моей спиной.

– Ты мне угрожаешь? – ударило в спину.

– Нет. Надеюсь, ты достаточно умен, чтобы не угрожать мне.

Он толкнул дверь и прошел мимо ожидающих Равена и Драконова, даже не взглянув в их сторону. Разочарование всегда имеет мерзкий привкус, возможно, именно поэтому сейчас отчаянно хотелось сплюнуть. Тем не менее впереди ждал еще один переход и нерешенное дело с Лэйтором, которое стоило закрыть сразу.

В доме гритта стояли заклинания, оповещающие о любом входящем портале, но все, что Лэйтор успел – это вытаращить глаза и вскочить. Целители за вчерашний день постарались на славу: горло уже не было опухшим, руки‑ноги и все остальное тоже цело. Валентайн вытолкнул его в портал на границе с темными землями: на безлюдной отдаленной линии, похожей на ту, где вчера якобы случайно был разрушен контур, и где отчаянно суетились выдвинутые туда приграничные войска.

– Твои постарались? – усмехнулся он, а потом раскрыл внутреннее плетение, размыкая защиту. Невидимая граница задрожала, стираясь. Живое протянулось еще вплоть до самого леса, захватывая его в тиски жизни с одной стороны и смерти с другой. Валентайн хорошо помнил этот лес, и точно так же отлично помнил, как перед истинной границей тускнеют краски, а живое становится неживым. Стволы деревьев, иссушенные, выпитые досуха, ни шелеста лап, ни шуршания крыльев, даже дыхание ветра едва различимо.

– Ты… ты что делаешь? – кажется, Лэйтор понял, что его ждет. – Керуан тебя уничтожит, когда узнает, он…

Вместо ответа Валентайн вскинул руки, и хлесткие плети тьмы швырнули военного в открывшуюся брешь, которая спустя мгновение сомкнулась, запирая гритта по ту сторону.

– Интересуешься темной магией? – хмыкнул он. – Изучай с удовольствием.

Слева полоса границы проходила через горную гряду, справа – через Штормовой океан. Ни то ни другое в одиночку преодолеть невозможно, и выход у Лэйтора только один: Мертвые земли. Приграничный лес за чертой тьмы не радует звуками или дыханием, но он обитаем. И те, кто выйдет его встречать, очень обрадуются нежданному гостю.

Развернувшись, Валентайн снова шагнул в портал, оставив за спиной и границу, и несущиеся ему вслед проклятия.

После ухода Валентайна я осталась одна. Разок ко мне заглянула горничная или служанка: она принесла еду и ту самую мазь, о которой он говорил, но, когда заговорить с вошедшей попыталась я, та только метнула в меня извиняющийся взгляд и быстро испарилась. Вот и думай что хочешь.

Хотя, по большому счету, думать долго мне не пришлось. Первым делом я попыталась выйти, но, стоило мне приблизиться к двери, как меня натурально разворачивало. Я пробовала взяться за ручку, но не получалось: пальцы становились тяжелыми, ноги отказывались подчиняться и шагать дальше. Куда бы то ни было дальше этой проклятой комнаты!

Или ванной и пристроенной к нему туалетной, и на том спасибо. С другой стороны, может, Валентайн просто не хотел, чтобы я ему на ковер нагадила. Стоило об этом подумать, как меня пробило на дикий ржач, который грозил перейти в истерику. Вот только этого мне сейчас не хватало для полного счастья!

Исследовав комнату вдоль и поперек, я обнаружила, что мне не светит из нее выйти даже через окна (потому что это тоже было против его приказа). Все, что оставалось – мазать себе запястья, есть и рассматривать пейзажи, открывающиеся из спальни Валентайна.

То, что жизнь у него не сахар, становилось понятно по цветам, которые он выбирал: черное давило со всех сторон, смягченное лишь платиновыми вставками подлокотников, узоров на обоях, виньеток на мебели, ну и солнцем, вливающимся сквозь огромные окна. Хотя что это я, постельное белье тоже было серебристо‑платинового цвета, оно и освежало эту комнату, и еще такое же покрывало, сброшенное на одно из кресел.

Мне прямо даже страшилку захотелось сочинить: в черной‑черной спальне жил черный‑черный дракон, и похищал он попаданок с черными‑черными намерениями. В смысле, черными были намерения не у попаданок, а у дракона, хотя, если так подумать, насчет черных намерений… Он же сказал, что я могу делать все что угодно в пределах этой комнаты.

– Получай! – в стену полетел кофейник, оставив на ней некрасивое пятно и рассыпавшись на пол сотней безобразных осколков. Потом полетела чашка, следом – все, что стояло на подносе. Закончив с едой, к которой не прикоснулась, я расшвыряла стулья, завязала узлом покрывало и закинула на люстру подушку. Правда, она там не удержалась, свалилась вниз, мне на голову, и я колотила ее кулаками до тех пор, пока из нее не посыпались перья.