Попрощавшись, Сезар вышел так поспешно, что впору задумываться, не поспешила ли она с выводами по поводу его контроля, но Соне было не до этого. Во‑первых, на душе было гадко из‑за случившегося. Во‑вторых, последними словами Сезар ясно дал понять, что принял ее решение, что между ними действительно ничего нет и не может быть. И пусть она сама несколько минут довольно ясно об этом сказала, сейчас было невыносимо больно. Так, словно из груди вынули сердце и кинули в драконий огонь, где оно не могло сгореть окончательно, но продолжало пылать.

Возможно, именно поэтому услышав от отца:

– София, собирайся.

Она всего лишь слабо возразила:

– Но пап, я не хочу бросать учебу.

– Ты ее не бросишь. Будешь учиться дома в соответствии с программой, сдавать все необходимое, появляясь здесь в сопровождении моих лучших воинов. До тех пор, пока этот карнавал безумия не закончится и все не встанет на свои места. Что, я надеюсь, произойдет очень быстро. После окончательного рассмотрения дела Ленор Ларо.

Напоследок вперив в ректора гневный взгляд, Драконов кивнул, признавая за дочерью право на пять минут, чтобы прийти в себя и одеться, и тоже вышел. Что же касается ректора, она открыла портал в такой ярости, что чудом не снесла потоками воздуха половину зелий магистра Симрана на пол.

Оставшись одна, Соня обвела взглядом знакомый зал. Операционный, как его называли в лазарете, сюда привозили всех на осмотр. Просторный, светлый, чтобы было не только где поставить койки, но и где развернуться магистру Симрану, а также его помощникам. Высокие арочные окна возносились чуть ли не к самому потолку, витражные стекла сейчас были плотно закрыты, на стенах мерцали артефакты освещения и обогрева.

Соня хорошо помнила, как оказалась здесь в первый раз: растерянная, сбитая с толку, потрясенная. Только что она держала в руках фотоаппарат, только что они с Леной были вместе – и вот уже какая‑то странная молния, их накрывает куполом, потом Лена ее отталкивает, и… в себя она приходит уже здесь. Рядом с Сезаром. Да еще и после магической дуэли!

Да, если бы не Сезар, она вряд ли бы справилась. Вряд ли влилась бы в этот диковинный мир, в котором не было Лены. Первое время она не хотела в это верить, искала ее черты чуть ли не в каждой встречной, даже в Ленор Ларо. Думала о том, как ей хотелось бы, чтобы Лена была здесь, и в то же время… как ей хотелось бы, чтобы с Леной все было хорошо в их родном мире. Она так зациклилась на этих двух крайностях, что чуть не побежала за Ларо, когда та брякнула «Алтарь Горбачева». К счастью, природная осторожность победила, а после вообще выяснилось, что местных Горбачевых тоже хватает.

Да что там, она несколько раз этих Горбачевых смотрела. Первый раз – после того заявления Ларо, второй – потом, когда опять окончательно все достало. Смотрела и думала, как было бы здорово, если бы Ленор оказалась ее Леной… но она не могла быть ее Леной, это и к лучшему. Такой судьбы не то что лучшей подруге, врагу не пожелаешь. Заговор родителей, пристальное и не самое приятное внимание окружающих…

И все же она ее спасла, и Соне очень хотелось сказать ей спасибо. Пусть даже половину воспоминаний кошмара, в котором она чуть было не оказалась, стерло зелье Клавдии – магистр Симран сказал, что та переборщила с попыткой ее ослабить и налила дозу больше, чем спровоцировала и потерю, и спутанность сознания. Короче, если бы не Ларо, Софии могло бы вообще не быть, потому что она отключилась бы в руках тех трех уродов, а они вряд ли побежали бы в лазарет. Ларо появилась вовремя, и это было главное воспоминание, которое ей нужно. Что бы ни говорил отец, Ленор сделала это не для чего‑то там, а даже если и для чего‑то… не суть. Соня действительно была ей благодарна.

Что же касается ее отъезда из Академии, возможно, так будет лучше для всех. Просто потому, что дома она точно не встретит Сезара. Не придется общаться с «подружками», с которыми категорически ничего не складывалось. Не придется притворяться, носить маску… по крайней мере, так часто, как сейчас. Посвятить все свое время учебе – почему бы и нет. По крайней мере, можно попробовать, а там видно будет.

Вздохнув, Соня откинула край одеяла и потянулась за браслетом с вириттой.

Лена 

– С дороги! – мужской голос вознесся до таких высот, что мне показалось, от его дребезжания на меня вот‑вот брызнет стекло из зеркала и из окон.

– Сбавьте тон, Равен. Ваша подопечная спит, а ваш визг поднимет даже упокоенного без темных ритуалов.

– О, насчет темных ритуалов не сомневаюсь! Что произошло с Ленор? Откуда у нее темная магия?! Это вы с ней сдела…

Дальнейший диалог схлопнулся: то ли потому, что Валентайн использовал cubrire silencial, то ли потому, что придушил моего опекуна. Мне искренне хотелось верить в первое, поэтому с постели я вскочила достаточно бодро, почти рванула уже к дверям, за которыми все и происходило, но вовремя опомнилась. Разумеется, я абсолютно голая, и в таком виде спасать Хитара как‑то совсем не актуально. Метнувшись в ванную, набросила на себя халат, в котором утонула, затянула пояс до скрипа и все‑таки вылетела в коридор:

– Доброе утро!

– Доброе, – отозвался Валентайн, хотя по его лицу было понятно, что он так не считает.

Что же касается Хитара, он был жив, а значит, cubrire silencial. Я облегченно вздохнула и поймала странный, тягучий и темный взгляд Альгора, а мой опекун смотрел так, словно разрывался между желанием меня укокошить, вытереть пол тряпочкой и забыть и желанием побыстрее где‑нибудь спрятаться. Как, вот как, скажите мне, такой как Равен вообще мог стать архимагом?

Дядя беззвучно открывал рот, судя по искаженному лицу, пытаясь пояснить Валентайну, что в кубрирах больше нет надобности, и Альгор все‑таки его снял, потому что до меня донеслось:

– … моя ответственность! – Осознав, что снова звучит, Хитар приободрился и скомандовал: – Ленор, немедленно приведи себя в порядок! Ходить в таком виде при мужчинах!

Знал бы он, в каком виде при мужчинах вчера ходила я… в смысле, при одном‑единственном мужчине. На которого я сейчас перевела вопросительный взгляд, и который ответил мне непривычным для последнего времени холодом и непроницаемостью, за которой могло скрываться все, что угодно.

– После собирайся, и немедленно уезжаем. Мне нужно будет отвезти тебя в участок стражей…

– Зачем? – переспросила я, мысленно холодея.

– Затем, что все только начинается! Ты думаешь, ударила трех драконов темной магией, убежала из кабинета ректора – и на этом все?

– Равен, если у вас истерика, это не значит, что она должна быть у всех окружающих.

– Это не истерика, Альгор! Мне поручено привезти Ленор сегодня до обеда, в противном случае…

– Вам поручено, – издевательски произнес Валентайн. – Кем?

– Это. Мои. Обязательства, – Хитар начал цедить слова, выплевывая их так, будто пару недель не пил воду. – Я ответственен за эту девчонку, и я должен доставить ее в участок, в противном случае пострадает не только моя репутация, но и репутация ее брата, моего второго подопечного. Родители пострадавших драконов уже поставили на уши всех, я уже не говорю о…

– Вам лучше действительно помолчать, – на сей раз Валентайн перебил его так резко, словно отвесил пощечину. Надо отдать ему должное, он больше не пытался командовать мной – например, отправить к себе со словами «посиди пока в комнате, деточка, взрослые мужчины без тебя разберутся».

Взгляд Хитара полыхнул яростью. Предназначалась она больше мне или больше Валентайну, или нам в равной степени непонятно, но он раздул ноздри и выдохнул:

– Собирайся, Ленор, или я лишу тебя содержания и откажусь платить за твое обучение!