– Какая трагедия.

Прежде чем я успела ответить, Валентайн открыл портал, а после швырнул туда моего дядю. За шкирку, как нашкодившего котенка. Темная материя, сомкнувшись, с чавкающим звуком сожрала остатки знакомого холла Ларо, Альгор же отряхнул руки с таким лицом, словно хотел их помыть.

– Прикажу, чтобы тебе принесли завтрак, Ленор. – Он вгляделся в мое лицо, словно хотел добавить что‑то еще, но больше ничего не сказал. Развернулся, чтобы уйти, и мне пришлось схватить его за руку:

– Валентайн!

– Если ты о неучтивости в отношении твоего опекуна, я не в настроении сейчас об этом говорить, – резко произнес он. – Как, впрочем, и о чем бы то ни было еще.

Я отшатнулась от холодной колючести его слов.

– Хитар меня сейчас волнует в последнюю очередь, – ответила тем не менее. – Я хотела поговорить. С тобой.

– О том, что он сказал? Не беспокойся, Ленор. Я все решу.

Валентайн шагнул в свой кабинет, оставив меня с невысказанным: «Да нет же! О нас с тобой» и осознанием того, что он впервые назвал меня не моим именем. Точнее, впервые назвал им именно так. Два раза подряд.

Память упорно отказывалась сотрудничать на эту тему, но в голове упорно всплывали только ехидное «адептка Ларо», «не‑Ленор» и «Лена», причем последнее звучало уже совершенно иначе. Глубже. По‑другому. Я… даже не знаю, как. Что же касается Ленор, это было просто безликое имя, сорвавшееся с его губ пустым и холодным набором звуков.

Я поймала себя у его двери с занесенным для стука кулаком. К счастью, поймала. К счастью, разжала пальцы. И усилием воли отправила себя обратно в свою комнату.

Умываться и завтракать.

Как выяснилось, «умываться и завтракать» можно было долго, поскольку Валентайн сразу после нашего разговора ушел. Это мне сообщила все та же молчаливая девушка, которая была в его доме в прошлый раз. Правда, сегодня она не отказывалась со мной разговаривать, не изображала немую и не сбегала, стоило мне спросить – и девушка сразу же ответила:

– Архимаг Альгор ушел порталом и просил не беспокоить ни при каких обстоятельствах.

Да уж. За вчера его и так достаточно побеспокоили по моей милости. Сказать, что я не испытывала по этому поводу сожалений, я не могла, но и убиваться до бесконечности тоже не собиралась. Я действительно хотела с ним поговорить обо всем. В частности, о том, что на празднике вела себя как дура. Как дура в очередной раз залипла на Люциана и думала, что между нами что‑то может быть. Как дура побежала сама вытаскивать Драконову, хотя могла сообщить Валентайну. Правда, в тот момент я об этом не думала, и, насколько я поняла, успела очень даже вовремя, поэтому переживать и мучиться по этому поводу тоже не собиралась.

Единственное, что меня сейчас терзало – так это то, что с Валентайном разговора не получается. То я засыпаю, то он уходит. Еще и изображает Альногарский ледник, одну из самых неисследованных областей этого мира, принадлежащую Даррании. По названию понятно, что очень холодную и очень ледяную.

После завтрака я позвала виритту‑Эвиль и попросила ее связать меня с братом: нужно было, чтобы мне передали хотя бы какую‑нибудь одежду, потому что здесь у меня был исключительно халат. Да, платье растворилось без следа, равно как и все, что под ним – я не представляю, что за магию использовал Валентайн, но его не было. То ли оно расщепилось на молекулы и растаяло, то ли что‑то еще, но, как бы там ни было, выяснение природы этого заклинания было делом десятым. А вот одежду надо было раздобыть, и я, уставившись на виритту, ждала, пока Макс выйдет на связь.

– Ленор! – воскликнул он, стоило магической связи установиться. – Ты даже представить не можешь, что тут было! Как ты?

– Да нормально, – ответила я. – На самом деле я много что могу себе представить. Дай угадаю: Хитар был в ярости.

– Не просто в ярости. Таким злым я его еще никогда не видел… я хотел с тобой связаться сразу, как только ему сообщили, но Эвиль не отвечала.

– Наверное, Валентайн что‑то сделал.

– Валентайн? Ты сейчас с ним?

– А где еще я могу быть?

– Хитар собирался тебя забрать.

– Не забрал. Как видишь.

– Ну и здорово.

Я приподняла брови.

– Здорово, потому что даже представлять не хочу, что он мог с тобой сделать, если бы не было Валентайна. – Макс нахмурился. – Правда все хорошо, Лен?

У меня никогда не было брата. Тетя Оля, наверное, меня любила… по‑своему, но сейчас я почему‑то впервые за долгое время почувствовала, как сжалось сердце. Если можно так сказать о теплом уютном чувстве, заставившем это самое сердце в груди стянуться. Или, наоборот, раскрыться? Ох, не сильна я в этих метафорах, и еще более не сильна во всех этих чувствах. Особенно родственных.

– Правда, – я почему‑то поперхнулась, кашлянула и повторила: – Правда.

Говорить вот так, с помощью магической голограммы, когда я вижу полупрозрачного брата в 3D, а он так же видит меня, было странно. Не менее странно было и желание его обнять по‑настоящему, потому что сближаться мы начали – ну когда там? И тем не менее сейчас мне казалось, что мы были вместе всю жизнь. Что росли вместе. Что вместе жили с этим невыносимым Хитаром и терпели его отношение.

Чувство‑ощущение пришло и ушло, я улыбнулась:

– Вообще‑то у меня к тебе просьба.

– Да? Какая?

– Хотела попросить, чтобы ты сказал Тирине собрать мои вещи – не все, несколько платьев, ну и всего что нужно нам, девочкам, она поймет – и отправить ко мне сюда. К Валентайну. Потому что, по всей видимости, я тут надолго…

– Именно так! – От раздавшегося за спиной брата рычания я подпрыгнула, а Эвиль и браслет Макса явили миру разъяренного, ворвавшегося к нему в комнату Хитара. – Ты сама отказалась от нормальной жизни, Ленор. А также от возможности общаться с братом! Не говоря уже о том, что одежду ты не получишь, это одежда, купленная на выделенное вам из казны содержание, которого ты не то что не заслужила, ты разрушила то доверие к имени Ларо, которое я пытался выстроить долгие годы. Тщетно! И, видимо, зря! Я запрещаю тебе приближаться к этому дому и к своему брату, и, если ты попытаешься это сделать – очень сильно пожалеешь!

– Что… – Макс не успел договорить – я увидела только, как Хитар сорвал с него браслет, и связь прервалась.

Как ни пыталась я «дозвониться» до брата, мне это не удалось. Видимо, опекун, чтоб его Лозантир скормил кому‑нибудь вроде Дракуленка, отнял у него браслет. Еще и запер наверняка. Хорошо, если только запер! Мысли о том, что еще он мог сделать, как‑то совсем не внушали оптимизма, я почти устремилась к дверям, но вовремя вспомнила, что в халате по улицам бегать не стоит. Не в Даррании так точно: если после случившегося в Академии меня могут упечь просто за наличие темной магии в какую‑нибудь тюрьму, то после бегания в халате – точно упекут, но уже в другое заведение. А учитывая, что Валентайн сейчас занят…

С губ сорвался нервный смешок, да и в принципе юмор у меня сегодня был какой‑то очень специфический. Темной магией, видимо, пропитался.

Поэтому, вспомнив, что произошло, когда я бросилась спасать Драконову, я несколько раз выдохнула и пообещала себе, что дождусь Валентайна. Хитар, конечно, тот еще драх, но вряд ли серьезно навредит Максу. Особенно учитывая особо пристальное внимание к семье Ларо после случившегося.

Валентайн, как назло, не шел, и я решила залезть в НЗ, он же неприкосновенный запас, он же магия Валентайна. Просто потому, что посчитала это хорошим таким жестом для начала нашего примирения, а еще потому, что ходить в халате постоянно меня не прельщало. Можно было влезть и во внутренний ресурс, но после случившегося я бы предпочла туда без постороннего присутствия не заглядывать, а то мало ли. Дыра на месте особняка темного архимага вряд ли поспособствует терпимости горожан и властей.

Иными словами, пытаясь отвлечься, я лазила по местному аналогу сети, оформляя заказы на платья, туфли, и белье. Благо, после той шоппинговой вылазки я отлично знала свои размеры во всех местах, поэтому могла покупать «онлайн». Можно было брать подороже – с магически подстраивающимися размерами, но я не хотела спускать много валентайновых «денег» и брала классику. Удивительно, как их магический аналог интернета работал – это было нечто очень похожее, только «на входе» встречал виртуальный консультант‑виритта, помогал с выбором, водил между полками по реальному магазину! Короче, в моем мире сказали бы «до чего дошел прогресс».