Равно как и при мысли о том, что я скажу Ленор, когда буду с ней разговаривать, и сделать это нужно как можно скорее и не откладывая. А именно – прямо сегодня.
Глава 4
Проставив допуск к экзаменам на виритты, мы с Соней занимались несколько часов, после чего она все‑таки ушла порталом домой, а я осталась ждать Валентайна. Он сообщил, что задержится, пообещал, что все расскажет дома, а я пожелала ему удачи и пошла устраивать сеанс связи с Ленор. Как с ней связаться, я пока представляла смутно: как и, на самом деле, тот факт, стоит ли с ней вообще связываться. Правильный ответ – нет, но надо, поэтому я уселась на кровать, закрыла глаза и принялась ждать. Всякий раз это получалось либо внезапно, через сон‑полудрему, либо в экстремальных ситуациях, сейчас же я хотела установить эту связь осознанно. И для начала высказать ей все, что я о ней думаю, а потом…
– А потом ты выслушаешь мои условия. Точнее, давай так, – ехидный голос Ленор в моей голове прозвучал, как крайняя степень безумия. – Сначала ты выслушаешь мои условия, Ле‑на‑а‑а‑а.
Мое имя она опять протянула с ненавистью, но тут уже я ей сама не уступала.
– Ты вообще в курсе, что ты натворила?! – мысленно рявкнула я.
И снова оказалась в комнате, где впервые с ней «повстречалась». То есть дома у Макса.
Ее лицо просто надо было видеть! Сложив руки на груди, она рассматривала меня с таким нескрываемым превосходством, как могла бы смотреть недалекая королева на нищенку у ее ног. При этом она еще была в том самом платье, и, хотя я и понимала, что это все игры подсознания, точнее, наших двух сознаний, меня просто передернуло!
– Понравилось чувствовать, что тобой распоряжаются, как куклой? – осведомилась Ленор.
– Ты совсем дура, да? – я шагнула к ней. – Или тебе вообще без разницы, кого трахал Люциан? Без разницы, что он трахал меня?!
Ее лицо исказилось от ненависти.
– Нет! – прошипела она. – Нет, мне‑то как раз есть разница! Еще мне есть разница, что с ним будет. Мне есть дело до него! Поэтому мне было плевать, как заставить его остаться. Пусть даже пришлось притвориться тобой, только чтобы он не пошел в гарнизон – ты хоть понимаешь, как там опасно, на границе?!
Что? Она мне еще сейчас втирать будет, что потрахалась с ним, чтобы он не ушел и не подвергал свою жизнь опасности?!
– Ну тогда ты в курсе, что твой маневр не сработал.
Соня рассказала, что пыталась связаться с Люцианом утром, сразу после их разговора, но ей сообщили, что он ушел в гарнизон и отключил виритта.
– В курсе! Потому что ты все испортила! – рявкнула Ленор. – Ты… недалекая… жалкая… думающая только о себе!
Это я‑то думаю только о себе?!
– Курица! – рявкнула я, бросаясь на нее.
Вот если так подумать, оттаскать сознание этой девицы за ее ментальные волосы – это ж какая практика для психиатра, но в тот момент было плевать. Разумеется, за волосы ее я схватить не смогла, равно как и она меня, пусть даже попытки были хорошие. Похватав воздух вокруг и сквозь друг друга, мысленно покусав друг друга за все, до чего можно дотянуться, в итоге мы застыли лицом к лицу, похожие как две капли воды, взъерошенные, яростные и одинаково злые. Честно говоря, я пыталась справиться с чувствами, чтобы хоть немного мыслить здраво, но сейчас получалось относительно. Как вспоминала, что она вообще устроила…
– А знаешь что, Лена? – язвительно протянула она. – Похоже, у тебя нет другого выхода кроме как сесть со мной за стол переговоров.
– Если бы я знала, как уронить тебе на голову стол переговоров, я бы это сделала, – мило улыбнувшись сообщила я. – С идиотами договариваться – себе дороже.
– Да нет, – ухмыльнулась Ленор. – Дороже как раз не договариваться. А знаешь, почему? Потому что ты меня совершенно не чувствуешь. Ты не слышишь моих мыслей и не представляешь, что я сделаю в следующий момент, а я… о, я, Лена, знаю о тебе абсолютно все!
Собиравшаяся уже послать ее по известному адресу, я осеклась. Потому что поняла: то, что она говорит, правда. Еще тогда, во время нашей первой встречи Ленор сообщила мне, что видит и чувствует все, что чувствую я. Что она постоянно, вместе со мной, проживает каждое мгновение моей жизни, а значит, она в курсе всего. А значит…
– И что ты собираешься делать? – поинтересовалась я. – Расскажешь всем, что я попаданка? Разрушишь мою жизнь, а заодно и свою?
Ленор покачала головой.
– Нет. Я же не дура.
Вот тут сомневаюсь.
«Услышав» мои мысли, она нахмурилась и выплюнула зло:
– Зато я могу рассказать всем про твою подружку. Хотя… это было бы слишком мелко! Дай‑ка подумать… о! Вот! Когда‑нибудь, когда ты снова внезапно отключишься – а с наибольшей вероятностью, этой же ночью, – она улыбнулась, – потому что я с каждым днем становлюсь сильнее и могу выходить, я проснусь вместо тебя. Трогательно разбужу твоего Валентайна и не менее трогательно ему все расскажу!
– И подставишь своего дорогого Люциана? – насмешливо поинтересовалась я, хотя внутри все похолодело. Что самое паршивое, Ленор это прекрасно чувствовала, потому что чувствует все.
– Не думаю, что Валентайн бросится его убивать, особенно учитывая, что он ушел в гарнизон. А вот ваши отношения будут разрушены, и в самое ближайшее время, – последнее она уже процедила со злобой мне прямо в лицо. – Если, разумеется, мы с тобой не договоримся.
От того, чтобы врезать ей прямо в нос, удержало только сознание, что не получится. Да и не решит это ничего, вот вообще ничего. Ленор действительно на это готова, каким‑то образом я это чувствовала, а еще я чувствовала, что она становится сильнее. В прошлый раз рядом с ней я себя ощущала иначе, сейчас же…
Что вообще происходит?
Что это?!
– Чего ты хочешь? – спросила я, чтобы потянуть время.
Ленор хмыкнула. Отступила назад.
– Самую малость, Лена. Самую малость. Во‑первых, никакого больше секса с Валентайном. Во‑вторых, ты будешь делать все, и сделаешь так, чтобы он тебе поверил, что ты хочешь вернуть мое тело мне. И вы вместе найдете способ, если ты, разумеется, хочешь сохранить с ним хотя бы подобие чувств.
– Но я не смогу существовать вне тела, – произнесла я. – А для того, чтобы найти новое, мне надо будет кого‑нибудь убить, или… как ты вообще себе это видишь?!
– Честно? – Ленор прищурилась. – Мне плевать! Либо ищи себе новое тело, либо вали назад… Попаданка!
Что я там думала про чувство вины? Про то, что я захватила ее тело?
Все это смыло потоком чистейшей темной магии, как будто изнутри подкрутили кран, и она хлынула в меня, выжигая тепло сердца, все чувства и даже любовь. Я снова почувствовала эту небывалую мощь, а еще власть, которую дарует эта сила. Власть над собой, над своим телом, над тем, чтобы вычистить из него эту заразу по имени Ленор Ларо. Ощущение было таким сладким и таким темным, что я ухмыльнулась, а Ленор неожиданно изменилась в лице. Конечно, изменилась. Она ведь все мысли и чувства мои читает.
– Что ты там говорила про попаданку? – поинтересовалась я.
Эта власть, эта сила, текущая по моим венам, заставляли чувствовать себя ве‑ли‑ко‑леп‑но! Не осталось ни угрызений совести, ни сожалений, только всеобъемлющая черная мощь, завязывающаяся узлом в районе сердца. Я сложила ладони, чувствуя струящийся между ними холод даже на ментальном уровне. Холод заполнял собой не только тело, он заполнял собой и сознание, и краски на холсте нашего общего сознания трескались, как старые фрески, обнажая лишь два цвета: пепельный и черный.
– Хватит, – прошептала Ленор. – Хватит!
Она, в отличие от цветов обстановки, не трескалась, оставалась единственным ярким пятном. Хотя как сказать – ярким, контуры ее тела тускнели все сильнее, сильнее и сильнее, она словно растворялась внутри моего разума, превращаясь в призрака. Я улыбнулась – и сорвавшаяся с моих рук тьма рванулась к ней, чтобы стереть, растворить, уничтожить…
