Люциан приподнял брови, явно намекая на то, что они там изображали.

Получается, тогда, когда они это для Сезара изображали, я все слышала… в смысле, я слышала именно это изображение?! Ну вот и с чего у меня сейчас такое облегчение внутри, как будто я запила маслом застрявшую поперек горла кость?

– Сезар и Соня… они не за один день к такому пришли. В смысле, мы это сотворили все вместе: и я, и она, и он. Мы все столько дури наделали, и в результате вот к чему это все привело.

Да. Привело так привело, ничего не скажешь. Выходит, Валентайн был прав, что все это тянулось непонятно сколько. Что все это не на ровном месте, что черная страсть получила какой‑то спуск, и сорвалась с цепи, как взбесившийся одичавший дракон.

Я молчала, ожидая продолжения, и Люциан продолжил:

– О том, что я почувствовал, когда узнал, что ты – иномирянка, у меня будто мир взорвался, понимаешь, Лена? Я вообще не понимал, как такое возможно, но Соне я доверял, и в эту минуту я просто понял, что твоя темная магия – это не ты. Что темная магия Сезара – это не про него. Мы не всегда можем выбирать внешнее, но мы можем выбирать внутреннее. То, как этим управлять. То, как с этим справляться. Мой брат не чудовище, и если София решила дать ему шанс, он сделает все, чтобы искупить вину и то, что он сотворил. Вопрос только в том, что сделаешь ты. Поддержишь ее или будешь постоянно напоминать о том, что случилось.

Ох, вау. Тут уже впору думать, что в Люциана тоже кто‑то вселился, но не думалось. Даже сарказм поутих, ну или я запихала его поглубже.

– Но гораздо больше меня интересует то, что ты решишь по поводу нас. Потому что мы тоже заслуживаем второй попытки. Мне так кажется. И еще мне кажется, – его голос стал хриплым и низким, как если бы Люциан в один миг простыл, если бы он вообще мог простыть, – что ты тоже так думаешь, Лена.

Лена в этот момент думала что‑то в стиле: «Вот блин, как я могла так попасть», поэтому ловко поднырнула под его руку и оказалась на свободе.

– Нет, Люциан, – ответила я. – Я так не думаю. Я благодарна тебе за помощь с Софией, я благодарна тебе за то, что ты спас нас от толпы. Это все.

Кажется, не такого ответа он ожидал, потому что сейчас только сдвинул брови еще сильнее.

– Ты издеваешься? – спросил он. – То, что между нами было…

– Осталось в прошлом, – закончила я за него.

Люциан явно не собирался отступать, потому что снова шагнул ко мне.

– Я понимаю, ты злишься. За все, что было. Я бы тоже злился…

– Да ладно?! – Сарказм вернулся, а вместе с ним и воспоминания. И нет, я не злилась, я просто хотела войти в тотальный фейспалм. Он правда считает, что вот так пришел, сказал все это, и все отменилось?

– То есть мои извинения не принимаются?

– То есть твои извинения принимаются. Но на этом все. Друзьями остаться не предлагаю, иначе получится дешевая мелодрама.

– Что получится?

– Неважно. У Сони спросишь, – я махнула рукой. Какая теперь разница, в самом деле. Можно было бы сто раз перекопать прошлое и все вспомнить, потыкать палочкой в то, что между нами было, но зачем? Как прежде уже не будет, в настоящем… в настоящем в моей жизни нет места Люциану Драгону ни под каким соусом.

На миг почему‑то представился Люциан Драгон под взбитыми сливками с той самой ягодкой на пикантном месте, и я искренне порадовалась, что этот парень не умеет заглядывать в мои мысли, как Валентайн. После такого он точно не отцепился бы…

Валентайн!

Я судорожно вздохнула, представляя, что будет, если такая картина передастся Валентайну, и сделала шаг назад. Пора заканчивать этот разговор. Пора это заканчивать.

– Я не отступлюсь, Лена, – пообещал Люциан. – Можешь даже не надеяться.

Да куда уж мне с моими надеждами перед лицом задавшегося целью принца. Не хотела я этого говорить. Вот не хотела.

– Отступишься, – сказала я. – Потому что все это больше не имеет значения. Я теперь с Валентайном.

С лица Люциана сошли все краски и даже хмурость, оно стало каким‑то… странным. Как тень.

– Что значит: с Валентайном? – Спросил он. – В каком смысле?

– Во всех.

Я развернулась и направилась к аудитории: пора уже поучиться, честное слово. Соня права, у нас впереди экзамены, и, хотя после темной обычная магия давалась мне как на лету, предварительные задания и практики для допуска никто не отменял. Плюс еще теоретическая часть, с теорией мне всегда было сложнее, чем с практикой, там есть такие нюансы, на которых любого можно подловить. Еще этот драконий язык, чтоб его! Я там постоянно во временах путаюсь, и магистр Доброе утро это прекрасно знает и будет меня по ним гонять.

В аудитории было шумно: все явно обсуждали появление Софии Драконовой. Ее бывшие подружки во главе с Лузанской сидели так, будто наглотались палок, и они застряли у них во всех местах, включая неположенные. Остальные украдкой косились на Соню, а с моим появлением стали коситься еще и на меня.

Я поднялась к ней – в отличие от Софии Драконовой, Соня выбрала неприметное местечко возле окна, подальше ото всех. Плюхнув сумку на пол, устроилась рядом и посмотрела на подругу. Ничто в ее лице не выдавало того, как прошел разговор с Сезаром, и что там вообще между ними произошло.

Раньше я наверное достала бы ее вопросами, но сейчас поняла: Люциан прав. Какое бы решение Соня ни приняла, это ее решение. Я здесь, я рядом, и если что‑то не так, она всегда может мне об этом сказать.

– Сонь, я поддержу тебя во всем, что бы ты ни решила, – произнесла я. – Хочешь ты выйти за него, оторвать ему голову или что‑то другое, я все равно с тобой. В первом случае подержу букетик невесты, во втором – простыню, куда будем прятать тело. Надеюсь, ты это понимаешь?

Впервые за сегодняшнее утро Соня улыбнулась так, как умела только она. Это была ее улыбка: светлая, яркая, такая… ни на что не похожая. Улыбка быстро погасла, но ощущение осталось, и я смогла вздохнуть с облегчением. Да, это Соня. Это действительно она, все в порядке. Она так решила, и мне остается только принять это решение и поддерживать ее, особенно сейчас.

– Спасибо, Лен, – тихо ответила она. – Я это знаю. И я очень тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, Драгунова, – одними губами ответила я.

Фамилию и мой шепот перекрыл рев дракона, оповещающий всех о том, что занятие началось – и в аудиторию вошел преподаватель. То есть тьфу! Магистр, конечно же.

– Сегодня у нас практика, практика и ничего кроме практики. Работать будем в тройках, так что предлагаю сразу выбрать себе команду, и мы приступим. По результатам сегодняшней практики буду допускать к экзаменам, поэтому все делаем внимательно. Мне очень не хочется проводить дополнительное занятие по допускам. Итак…

– Кого предлагаешь позвать третьим? Или третьей? – Соня оглядела аудиторию.

Я вздохнула. Правда, уже в следующий момент вопрос отпал сам собой, потому что я увидела сидящего в одиночестве Ярда.

Ну да, с дружбой у нас не срослось, но я и не собираюсь до конца дней припоминать все, что было. Соня проследила мой взгляд, кивнула, и я активировала виритту, чтобы ему написать. Ярд получил сообщение, изумленно обернулся, а я подняла большой палец вверх. Он помедлил, но все‑таки поднялся со своего места и направился к нам. Что же касается меня, я очень некстати подумала о том, что Люциан на допуск к экзаменам не явился.

Люциан Драгон 

– Запрети ей встречаться с Альгором. – Люциан в упор смотрел на отца. Раньше он старался обходить Фергана десятой дорогой, особенно после того, как они в очередной раз не поладят. В этот раз говорить, что они не поладили было слишком мягко – отец вбил себе в голову, что он должен жениться на Женевьев, и это был перебор. Перебор во всех смыслах: на такое он точно не подписывался.