– Понимаю. Я уже занималась дополнительно с Софией Драконовой, и могу продолжить…

– Люциан Драгон.

– Что?

– Вашим куратором я назначаю Люциана Драгона, – сообщил Доброе утро. – Он изъявил желание исправить ситуацию, и я счел нужным поддержать эту инициативу. Поскольку мои уроки уже превращаются в юмористическое представление благодаря вам, заниматься будете каждый день после учебы и один раз на выходных. Дни можете выбрать сами, но отчитываться о результатах будете лично мне. Хотя я и так увижу все ваши результаты на занятиях. А теперь занимайте свое место, адептка Ларо.

Что там Валентайн говорил про тело и разум? Я сейчас буквально вросла в землю, точнее, в пол аудитории, потому что в здании парящей в облаках Академии до земли было далеко.

– Я могу сменить куратора? – уточнила я.

– Нет, – с явным удовольствием ответил магистр, заметивший мое замешательство.

– Но мне не комфортно будет заниматься именно с ним…

– Я здесь не для того, чтобы заботиться о вашем комфорте. Я здесь для того, чтобы вы заговорили на драконьем, адептка. Все. Это больше не обсуждается!

Я хотела возразить, но драконий рев не позволил. Вцепившись в сумку с такой силой, что ей грозило остаться без ручек, я зашагала к машущему мне Ярду. Раскаты драконьего рычания‑звонка еще разносились по коридорам и учебным залам. И кто бы знал, насколько я сейчас была близка к тому, чтобы в точности так же эпично взрычать!

После занятий Драгон предсказуемо оказался возле аудитории. То есть после последней пары. Я даже не сомневалась, что он здесь будет, но сейчас этому искренне порадовалась. Во‑первых, не надо бегать по всей Академии, чтобы его найти и популярно объяснить, что я с ним заниматься никаким языком не буду. А во‑вторых, это сэкономит мне время и поможет застать Валентайна в его новом заместительскоректорском кабинете. Не придется вечером идти в город с помощью портала.

– Как здорово, что ты здесь! – сообщила я Люциану, готовящемуся что‑то мне сказать. От удивления драконопринц замер, а я воспользовалась моментом: – Потому что сейчас ты пойдешь к магистру Доброе утро и скажешь, что у тебя возникли срочные обстоятельства, и что ты не сможешь со мной заниматься.

– А, – понимающе кивнул он, опираясь локтем о стену рядом со мной. – Все в порядке. А то я уже подумал, что ты правда рада меня видеть.

– Ничего не могу поделать с твоими странными фантазиями.

– О моих настоящих фантазиях ты еще не слышала, Лена.

Я сдержалась. Даже не закатила глаза. Хотя все это мне здорово напомнило начало нашего общения, когда Люциан еще думал, что Ленор – одна из запавших на него дурочек (и в общем‑то был прав), вот только я была не Ленор. Правда, сдуру тоже на него запала. Чего не сделаешь в режиме отчаяния.

– Хорошо, что мы все решили на берегу, – кивнула я и собиралась его обойти, но Люциан легко оттолкнулся от стены. Я бы сказала, спружинил, напомнив мне о моей же собственной ассоциации – драконокот, и покачал головой:

– Нет.

– Что – нет?

– Я не откажусь от занятий с тобой. Ты можешь на них не ходить, но тогда тебе придется объяснять своему магистру, что происходит, и почему у тебя нет прогресса. Возможно, впоследствии объяснять придется и в ректорате. Говорят, он тот еще засранец.

Когда он начинал говорить словами из моего мира, я почему‑то представляла его в нашей реальности. Люциан из нашей реальности не отпускал волосы, зато носил черную кожаную куртку поверх растянутой майки с какой‑то хулиганской надписью, джинсы, которые едва держатся на костяшках бедер, и брендовые кроссовки. Поймав себя на этой мысли, я сначала слегка офигела. А потом подумала: какого я вообще представляю его в моем мире?

– Ты опять? – спросила я, стряхивая странное наваждение.

– Что опять?

– Опять за старое. Шантаж и прочие прелести.

Люциан нахмурился. Впрочем, тут же расслабился:

– Это не шантаж. Это искреннее желание помочь тебе с драконьим языком.

– Искреннее. Желание. – Получилось как всегда саркастично.

– Искреннее не бывает. И если бы ты перестала искать подвох в каждом моем действии, ты бы это увидела и поняла сама.

– Как я могу не искать подвох?! Я просила тебя не усложнять мне жизнь, учитывая, что ты в курсе моей ситуации, тебе тоже должно быть все понятно!

– Как могут усложнить жизнь занятия драконьим языком?

– Потому что они с тобой!

– А что со мной не так? С Соней же ты занималась.

– Соня моя подруга!

– И что? Я твой друг. Или хочу им стать.

– Люциан! – чуть не взвыла я. – Давай называть вещи своими именами! Ты никогда не хотел быть моим другом! Ты всегда хотел затащить меня в постель, ты трахнешь меня – и успокоишься. Только тогда ты успокоишься!

– Проверим?

Вот теперь я натурально взрычала:

– Все! Поступай как хочешь. Можешь прямо сейчас пойти к магистру и сообщить, что я не буду с тобой заниматься! Мне наплевать. Дай пройти!

Десять раз мне дали пройти.

Люциан шагнул в сторону, куда качнулась я.

– Между прочим, своей эмоциональностью ты привлекаешь гораздо больше внимания, чем если бы просто пошла со мной заниматься.

Я открыла рот, чтобы высказать ему все самое любезное, что пришло мне в голову, и тут же его закрыла. Потому что Люциан был прав: на нас опять смотрели, какие‑то девчонки уже перешептывались и хихикали. Надеюсь, по Академии не пойдут слухи, что я выясняю отношения с Драгоном‑младшим, потому что выяснять нам нечего! И это совершенно точно будет чересчур.

– Я не хочу с тобой заниматься, понятно?

– Почему?

Да что он пристал‑то! Почему‑почему.

– Потому что!

– Просто объясни. Тогда я пойду к магистру, и сам откажусь.

Объяснить? Хорошо!

– Потому что ты мне не друг и никогда им не был! Потому что мне опасно находиться рядом с тобой! Потому что я…

– Не друг – тогда кто я тебе, Лена? – На этот раз он качнулся ко мне, я не успела отпрянуть. И вдруг на ужасающе короткий миг поняла, что меня все еще не отпустило. Что это вот все, вся моя обида, разочарование, мелькнувший перед глазами золотой хлыст, и в то же время все наши мгновения – первый поцелуй, штраф на Алой площади, его объятия в замке отца, уютные обнимашки у него в комнате, мгновения, когда он меня спасал – все это настолько живо, настолько ярко, что мне действительно опасно рядом с ним быть.

– Пусти! – разозлилась я. – Пусти немедленно!

– Я тебя не держу. – Его раскаляющийся взгляд словно сливался с моим, а его пальцы едва касались моей ладони.

Он правда меня не держал.

– Пропусти, – старательно сдерживая эмоции, отчеканила я, и на этот раз мне удалось его обойти.

Я шла по коридору, ускоряя шаг, едва справляясь с желанием сорваться на бег, чтобы вылететь отсюда пулькой. Только этого мне на самом деле еще и не хватало! Вот правда. Ну что за…

Я опомнилась, уже шагая по парку. Быстро, возможно еще быстрее, чем в Академии, но на этот раз потому, что хотела успеть поговорить с Валентайном. Мне жизненно необходимо было поговорить с Валентайном! И не только о Соне, я хотела оказаться рядом с ним, чтобы вспомнить все свои чувства по поводу Ленор. Пусть лучше мне будет больно, чем я буду думать про Люциана, потому что… потому что это неправильно!

Он меня ненавидел.

Он собирался меня уничтожить.

Сначала боевой магией, потом раздавить морально. Когда шантажировал Максом.

Почему‑то на этом моменте на глаза навернулись слезы, я быстро стерла их рукавами, пока никто не увидел, пока не начался водопад. У меня сейчас проблема поважнее: раздвоение личности, а я тут раскисаю по поводу прошлого. Нашла время!

Валентайн, к счастью, оказался на месте.

– Рад тебя видеть, Лена, – произнес он.

– Неужели? Я вот особой радости на занятии не заметила!

Поймав себя на мысли, что сейчас веду себя как какая‑то истеричка, только судорожно вздохнула и плюхнулась в кресло.