– Не помню, чтобы я спрашивал тебя, с кем мне можно сидеть, а с кем нет.

В столовой стало очень‑очень тихо. Настолько тихо, что скрежетнувший о тарелку чей‑то нож или вилка прозвучал как внезапно заведенная бензопила.

– Повтори, – тихо произнес Люциан. Тихо, но так, что у меня волоски на коже приподнялись. Я не знала, с чем это связано – должно быть, такая реакция на звериную суть, или как там называется драконья часть в принце, когда она активируется, тем не менее Ярд на моих глазах побледнел.

Все, пора прекращать этот спектакль!

Я резко поднялась: настолько резко, что не ожидавший Люциан получил стулом под коленку, и вряд ли он ожидал оказаться со мной лицом к лицу, потому что мгновенно прищурился. В прорезях глаз заискрило золото королевской магии, и я с трудом удержалась от того, чтобы сказать ему все, что о нем думаю. В частности, о том, что магию ему бы стоило проявить позавчера, когда меня забирал Лэйтор, а не наседая на парня, который виноват только в том, что пригласил меня за столик.

– Тебе заняться больше нечем? – холодно поинтересовалась я.

– Я не с тобой разговариваю, Ларо.

– А мне плевать. Отвали и дай нам поесть спокойно, – я сложила руки на груди. – Потому что при взгляде на тебя мне блевать хочется, а запасной формы мне выдали.

– Ничего, твой покровитель тебе новую купит.

Я улыбнулась:

– Ты подозрительно много знаешь о покровительстве. Есть опыт?

Ух, как его перекосило.

– Следи за своим языком, Ларо, – процедил он.

– А ты следи за собой. И желательно – подальше от меня, – я указала за столик, где сидели его друзья, уже вытягивающие шеи. Поверить не могу, что мы еще недавно общались, а сегодня они смотрят на меня, как на пустое место. Точнее, смотрели. До этой минуты. – Давай, Люциан. Будь хорошим мальчиком и просто оставь меня в покое. Договорились?

Да, я его провоцировала, но по‑другому не получалось. Во‑первых, мне все еще хотелось заехать ему в нос – особенно, когда я вспоминала поцелуй с Драконовой, а во‑вторых, он наезжал на тех, кто за меня вступился. На лице его сейчас заиграли желваки, но сделать Люциан ничего не мог. По крайней мере, при всех – поэтому он сверкнул глазами и отступил. Развернулся так резко, что чуть не сбил с ног девушку с подносом, выругался и направился к своим, а я опустилась за столик.

Меня слегка трясло.

– Мы покойники, – простонала Дана и уронила голову на руки. Брюнетка, которую Люциан назвал Джиа, опустилась за стол совершенно белого цвета, что касается Ярда, он так и застыл, напрочь забыв про еду.

– Он нас убьет, – прошептала Джиа. – Уничтожит. Размажет…

– А может быть и нет, – этот голос принадлежал Лике, и все повернулись к ней. Все, включая меня. За себя я как‑то совершенно не боялась, а вот за Ярда с подружками… с Люциана станется устроить им веселую жизнь. Он их и до этого ни во что не ставил, а теперь вообще всего можно ожидать.

– Ну? Не томи, – сказала я драконессе, которая задумчиво вертела стакан с напитком то по часовой стрелке, то против часовой.

– Да так. Есть у меня одна идея…

– Лика!

– Расскажу после занятий, – драконесса загадочно улыбнулась. – Но можете мне поверить, вам значительно полегчает.

Мне бы хотелось, чтобы ребятам полегчало уже сейчас, но не тянуть же из нее слова клещами.

– Почему сейчас не хочешь рассказывать?

– Потому что надо еще кое‑что обдумать. И кое с кем поговорить.

Я приподняла брови: оказывается, Лика полна сюрпризов. Но настаивать не стала – пусть думает. Мне вот тоже надо кое о чем подумать, в частности, как не допустить повторения истории. Если каждого, кто будет со мной общаться, ждет гнев Люциана Великого и Ужасного, то мне проще вообще ни с кем не общаться. Но ведь вполне очевидно, что именно этого он и хочет. Хочет, чтобы Ленор Ларо снова стала изгоем, иначе не было бы этой показательной порки. Да, пока что мы выстояли, но следующий ход за ним, и хорошо бы, чтобы Лика поделилась своими соображениями раньше, чем он его сделает.

Я снова покосилась на драконессу, но она казалась полностью погруженной в свои мысли. Все молчали, поэтому я сказала, обращаясь к Ярду, который стоя мрачно жевал булку.

– Спасибо за то, что заступился.

Парень поперхнулся, и Дана сунула ему в руки стакан.

– Ты так пошутила, Ленор? – поинтересовался он, сделав пару глотков. – По‑моему, вступилась за меня ты.

– Ты первый начал.

На мрачном лице все‑таки мелькнуло подобие улыбки.

– Ладно. С твоей легкой руки буду считать себя героем.

Дана не выдержала и фыркнула.

– Главное, чтобы ты не стал мертвым героем.

Теперь поперхнулась Лика, а я поинтересовалась:

– У вас всегда такое чувство юмора?

– Нет, только когда дело касается Люциана, – Дана подперла подбородок руками и посмотрела на меня в упор. – Может, ты забыла Ленор, а может, те дни, которые вы провели вместе, отбили тебе мозги, но Драгон задает тон в Академии. С того самого дня, как мы пришли на подготовительные курсы. Он решает, кому с кем общаться, а кому нет. Среди драконов. Среди людей. А еще есть Драконова, и теперь они объединились. Знаешь, что это значит? До того, как вы с ним начали встречаться, он был просто невыносим. Он умеет, а главное, может, сделать жизнь любого в этой Академии невыносимой. Про Софию я молчу.

– Не нагнетай, не в девяностых, – сказала я.

Собиравшаяся что‑то сказать Дана осеклась:

– А?

Пора бы мне уже перестать мыслить категориями моего мира.

– Я хотела сказать, что Люциан Драгон – такой же первокурсник, как и мы. – Снова посмотрела на Лику, и та кивнула, поддерживая меня. – И что он нам ничего не может сделать.

– Тебе, – поправила Джиа.

– С чего бы?

– С того, – девушка указала на мои браслеты. – Тебе он ничего не сделает. Потому что ты с Альгором.

– Я не с… – прикусила язык. – Не считаю. Я так не считаю.

– Хватит, девочки, – устало произнес Ярд. – Что сделано, то сделано.

– Не знаю, как насчет вас, но я еще могу извиниться, – брюнетка подхватила сумку. – Что я и сделаю!

Она поднялась и направилась к Люциану, на ходу стряхнув пальцы ошарашенной Даны, попытавшейся ее остановить.

– Пусть идет, – махнул рукой Ярд, опускаясь на свободный стул. – Дана, ты тоже иди, если хочешь.

Девушка вздохнула.

– Ну уж нет. Я ставлю на команду Неудачников.

– Если кто‑то считает мой голос важным, то я против, – я подняла руку, – названия.

Первым хохотнул Ярд, за ним прыснула Лика, мы с Даной присоединились невольно. То ли напряжение было слишком сильное, то ли я просто впервые за долгое время расслабилась, но хохотала я знатно. Мы хохотали. Так, что нас обжигали взглядами, врезающимися в нашу четверку со всех сторон, но сильнее всего меня жег тот, который горел золотой ненавистью.

Из‑за всей этой ерунды я никак не могла сосредоточиться на занятиях. Чуть не словила отработку по теории магии за невнимательность, потом на истории назвала алтарь Горрахона алтарем Горбачева. Ладно хоть в этом мире никто не знал, кто такой Горбачев, и на том спасибо. Словом, сидеть в одной аудитории с Драгоном, который всячески тискает Драконову, отрицательно сказывалось на моих умственных способностях и внимательности. И ведь не первый раз, проходили уже! Но то ли в первый было попроще, то ли я не знаю что еще, но я как никогда обрадовалась, сбегая на физподготовку, на которой Драгона не ожидалось. Правда, ожидалась Драконова, но отдельно от него она не вызывала таких странных чувств, когда совершенно иррационально хочется макнуть ее головой в унитаз!

Что самое смешное, я никогда не относила себя к разряду девушек, которые вот так вот реагируют на бывших, а тут на тебе, получи и распишись, Лена. Я всегда считала, что если у двоих не хватает сил и мозгов быть вместе, то им и не надо быть вместе, но в случае с Драгоном во мне включался какой‑то животный инстинкт, и я намеренно делала все, чтобы оказаться подальше от Драконовой. Настолько, насколько это возможно, потому что не хватало мне еще стать зачинщицей драки. К счастью, у нее хватало мозгов до меня не докапываться, и свою команду она тоже держала на коротком поводке, поэтому обошлось без эксцессов.