– Не хочешь нас оставить? – спросила Тэйрен.

Валентайн указал на выход.

– Не хочу. Дверь там, множество пустующих залов тоже. Вы вполне можете поговорить где‑нибудь еще.

– Не можем, и ты прекрасно это знаешь! Появление дарранийцев перевернуло Мертвые земли, как банку с разозленными бъяниглами.

Валентайн перевел взгляд на Сезара:

– Твои друзья не представляют, на что они подписались, оставшись в Даррании.

– Я не мог утащить их силой.

– Не мог, но я обещал Лене, что с ними все будет в порядке. Поэтому тащить их силой придется мне.

– Вытащи свою задницу из этого кабинета для начала, – огрызнулась Тэйрен.

Валентайн покачал головой и поднялся.

– Беседуйте. А я наведаюсь в ваш уютный Портуале.

– Альгор, нет! – Сезар шагнул было к нему, но Тэйрен перехватила его за руку, и это сработало как ожог от раскаленных оков.

Он на мгновение замер, и этого хватило, чтобы Валентайн шагнул в портал на границу с Мертвыми землями. Именно благодаря Альгору Сезар знал, что Ферган перекроил его защитную сеть, раскинутую над всей Дарранией, но именно Валентайн был ее создателем и знал, как она работает. Даже несмотря на дополнительные узлы и переработки. Поэтому он спокойно мог ее обходить, и никто не узнает о появление темного до той минуты, как он пожелает себя обнаружить.

– Сезар, – Тэйрен убрала руку под его тяжелым взглядом. – Сезар, ему нужно их забрать. Ты даже не представляешь, на что способен Ферган. Ты даже не представляешь, как давно он играет в эти игры, как давно он перешагнул через все, что могло стать ему дорого. Твои друзья – просто пылинки под взмахом его крыльев.

Он покачал головой.

– Проблема в том, что я не знаю, во что теперь верить. И кому.

– Мне ты можешь верить, – Тэйрен не отвела взгляд. – Мне незачем тебе врать.

– Альгор действительно не планирует захватить Дарранию?

Она покачала головой.

– Нет. Насколько мне удалось его понять, но я хочу верить в то, что все‑таки научилась разбираться в мужчинах.

– А ты…

– А я ждала этой встречи с того дня, как оставила тебя, Сезар. – Она посмотрела ему в глаза прямо, на удивление спокойно.

– Тогда почему ты ушла? – Он сам не верил, что спрашивает это. Что вообще спрашивает что‑то у нее. – Почему позволила отцу распространять всю эту мерзость о тебе? Как так вообще получилось, что зацикленный на власти тэрн‑ар допустил брак с темной?

– Хорошие вопросы, Сезар, – усмехнулась она. – Тогда я слепо верила в его чувства, но сейчас понимаю, что это была игра вдолгую. И наш разговор тоже будет долгим. Садись.

Она грациозно опустилась в кресло, которое недавно занимал он, предоставив ему выбор: остаться стоять или сесть на место Альгора. Сезар выбрал второе, и, оказавшись напротив нее лицом к лицу, испытал странное чувство. Он запрещал себе думать о ней, запрещал думать о том, что их встреча может когда‑нибудь состояться, но… Но он не мог заставить себя не чувствовать. Особенно когда был ребенком. Особенно когда ему раз за разом рассказывали о том, что сотворила его мать. Его учили ее ненавидеть, но глубоко в сердце у него так и не получилось этому научиться. Не получалось у него и не думать о том, какой могла бы быть их встреча.

Хотя бы одна.

Но эта встреча совершенно не была похожа на то, что он представлял.

– Какая игра вдолгую? – произнес Сезар. – Он здорово рисковал, подставившись со своей «любовью», поэтому твоя теория о том…

– Конечно, он здорово рисковал, – перебила Тэйрен, – но этот риск был частью его плана. Во‑первых, он сыграл на том, что во все времена больше всего волнует сердца людей. Трагическая история любви, невозможность быть вместе, преодоление – и, о чудо – воссоединение. А во‑вторых…

Она вздохнула.

– Во‑вторых, ему нужен был генетически‑магический материал.

– Что? Для чего? Зачем?

– Как ты думаешь, над чем на самом деле работала Эвиль Ларо? И почему она не могла выжить. По крайней мере, оставшись в Даррании.

– Я вообще не понимаю, о чем ты. Эвиль Ларо работала над тем, чтобы изъять из меня темную часть магии.

– Для всех да, – Тэйрен хмыкнула. – На деле, мой дорогой, Ферган искал способ объединить светлую магию с темной в себе. К сожалению, я поняла это когда уже было ничего не исправить. Что ему нужна не я и наша большая любовь, и никогда не была нужна. Он хочет править не только Дарранией, но и всем миром.

Женевьев Анадоррская  

– Где находятся ваши сообщники?

– Не понимаю, о чем вы говорите. Я здесь одна.

Женевьев спокойно встретила злой взгляд гритта, который нависал над ней. Здесь, в маленькой допросной в одном из участков стражей порядка, по‑прежнему в Портуале, она почему‑то немного успокоилась. Все произошедшее обрушилось на нее ожившим, обретшим реальную силу кошмаром, но теперь Женевьев смогла взять себя в руки.

Ярд в безопасности. Или, по крайней мере, в относительной безопасности.

Амир и Амира тоже.

Сезар, Соня и Миранда… она предпочитала думать, что Сезар знает, что делает.

– У меня есть информация, – процедил гритт, – что вы прятались здесь с Сезаром Драгоном, его супругой и ребенком, Ярдом Лорхорном, Амиром Сайтанхордом и…

– Вам надо проверить свои источники информации.

Те, кто пришел за ними первыми, уже никому ничего не расскажут. И пусть эта картина будет преследовать Женевьев в кошмарах (возможно), Сезар уничтожил всех, кто мог опровергнуть ее слова. Поэтому от ее уверенности, от того, как она будет их говорить, сейчас зависит многое.

– Не заставляйте меня применять к вам особые методы допроса.

– Они все равно ничего не дадут.

Сейчас Женевьев была рада, что умела владеть собой. Своими чувствами, лицом, все это контролировать, начиная от интонаций голоса и заканчивая жестами. О том, чем ее пугал гритт, она предпочитала не думать. Как и о том, что внутри нее сейчас бьется маленькая жизнь.

Неожиданно гритт подался вперед, сдавив подбородок Женевьев пальцами.

– В ваших же интересах рассказать все мне, а не попасть на допрос в Ведомство. Они там, знаете ли, гораздо менее церемонны, чем мы, военные.

Женевьев никак не прокомментировала его слова и даже не пошевелилась, спокойно выдерживая тяжелый взгляд. По поводу «церемонности» военных ей тоже было что сказать, но она промолчала. Ни к чему провоцировать тех, кто вполне способен создать ей лишние проблемы.

Гритт выругался и отпустил ее подбородок, и именно в этот момент в крошечную каморку, где единственным источником света был тусклый светильник под потолком, постучали.

Гритт выругался повторно, развернулся, отпер скрежещущий, как и сама дверь, замок. Что ему сказали, Женевьев не расслышала, но, когда он снова вернулся к ней, лицо его было еще более злым и раздраженным.

– А вот врать мне точно было незачем, – выплюнул он. – Один из ваших сообщников арестован.

– Я не…

– Добровольно явился к стражам порядка. Сейчас его везут к нам.

Женевьев похолодела. Еще до того, как гритт, протерев лысину платком, снова надвинулся на нее массивной скалой:

– Ярд Лорхорн. Знаете такого? Кстати, его родители в Хэвеснграде уже арестованы.

Ей стало еще холоднее.

«Шестеро братьев и сестер?»

«Братьев. Все мальчики».

Его братья. Что станет с ними? Ярд рассказывал, что у него большая семья, что родителям нужна была его помощь с младшими, и это было так невероятно уютно. Так тепло, так близко. До всего этого…

Она усилием воли заставила себя остаться на месте и не испепелять гритта взглядом. Тем временем он вернулся к двери, распахнул ее, и спустя пару минут Женевьев уже вели в камеру. От ее спокойствия и выдержки остались одни лохмотья, она с трудом сдерживалась, чтобы не наделать глупостей. Хотя о каких глупостях идет речь? Сейчас ей казалось, что глупость они совершили, когда отказались от предложения Сезара. Почему они от него отказались?