– Все.

И Соня, которой горничная перед его приходом успела подать халат, неуверенно садится. Снова подтягивает к себе ноги.

– Чувствуете что‑то? – уточняет мужчина, потирая переносицу: видно, что он оставил на лечении много сил. – Я имею в виду неприятные ощущения, тэри Драконова.

– Нет, – Соня качает головой. – Нет. Сейчас все хорошо.

– Хорошо, – мужчина снова трет переносицу, потом виски. – Вот здесь зелья, которые вам нужно будет пить три‑пять раз в день. Чтобы восстановить равновесие… гм… чтобы ваш разум не перенапрягался.

«Да, психологом ему не быть», – мрачно думаю я, пока он выгружает из саквояжа несколько склянок с искристо‑зеленой жидкостью.

– Они сильнодействующие, поэтому больше пяти раз в день не принимайте. Две‑три капли за один раз. – Мужчина делает акцент на «не принимайте», потом добавляет: – И, если вдруг почувствуете что‑то, любое малейшее недомогание, сразу же вызывайте меня. Не молчите. Вы меня поняли, тэри Драконова?

– Да, – очень тихо отвечает Соня.

– Что ж… хорошо. Желаю вам скорейшего выздоровления, – целитель закрывает саквояж и с явным облегчением нас покидает, а Соня, прежде чем я успеваю ее остановить, хватает стоящую на тумбочке склянку и делает несколько глубоких глотков.

Люциан Драгон 

С утра в замке, конечно, бывало шумно, но чаще всего это случалось по большим праздникам, когда к ним готовились. Сейчас же творилось нечто невообразимое, и Люциан ощущал это даже на магическом уровне. Волнение людей, волны силы отца, набирающей мощь, и его ярость. Последние навыки он приобрел на занятиях на военном факультете, неотъемлемая часть обучения – знать, что ощущает противник, чтобы на ходу прогнозировать атаки и действия. Вот и сейчас он проснулся скорее от этого, а даже не от возбужденных голосов слуг, доносящихся из‑за двери, и так же поспешно удаляющихся. Равно как и шаги.

– Да чтоб их, – пробормотал Люциан, перевернувшись на живот и натягивая на голову подушку.

Вставать не хотелось категорически. Особенно когда вспоминалось, какую ошибку он совершил и что понятия не имеет, что теперь с этим делать.

Снизу что‑то громыхнуло. Натурально так, в полную силу.

– Это замок тэрн‑арха или скотный двор гарнизона?! – зло рявкнул Люциан, садясь на постели.

Сон уже ушел, взамен вернулась реальность. Та самая реальность, в которой Ларо когда‑то рыдала, а он ее утешал в этой самой комнате. Пальцы сдавили простынь так, что она жалобно затрещала, ткань разошлась, и Люциан, отшвырнув покрывало, поднялся. День обещал накрыть дождем всех и вся, тучи надвигались со стороны Хэвенсграда. Тяжелые, темные, низкие – такие только летом бывают, поэтому в комнате было достаточно пасмурно. Спать бы еще и спать, но не судьба.

Завернув в ванную, он оделся, а после вызвал прислугу:

– Что происходит? – спросил у перепуганной горничной с большими глазами на круглом миловидном лице.

Та была белого цвета, аккурат в тон накрахмаленному воротничку, переднику и чепцу.

– Я… тэрн‑ар, вам лучше спросить об этом у вашего отца.

Люциан прищурился.

– Ладно. Спрошу. Завтрак уже подавали всем?

– Сегодня никто не завтракал.

Даже так?!

– Там что, свадьбу Сезара перенесли, пока я спал? – уточнил Люциан, и горничная сменила белый цвет на цвет своего платья, став какой‑то серо‑лиловой. Посмотрев на все это, он только рукой махнул: – Ладно, иди.

Девушка с явным облегчением выскользнула за дверь, а Люциан, глянув в окно на простирающийся внизу лабиринт, где вчера говорил с братом, шагнул в коридор. Что такого могло случиться за одну ночь, что тут все на ушах стоят? Не просто стоят, они бегают. Конечно, причиной могла быть сила отца – не случайно же Ферган стал правителем. Его сила могла воздействовать на любого присутствующего, и от ее колебаний сейчас давило виски. Отпускало. Потом накрывало опять.

Сколько Люциан себя помнил, он ни разу не ощущал ничего подобного, поэтому и направился прямиком в тронный зал, откуда это все тянулось. На подходах настройка на эмоциональный фон ударила еще двумя сильными ощущениями. Первое – темное, как глубина столь ненавистной ему магии, закрытое на тысячи замков – не пробиться. Второе – полное такого отчаяния и боли, что ему стоило немалых усилий туда не свалиться аккурат с головой. Пришлось применить даже заклинание блокировки, хотя на занятиях им рекомендовали практиковать навык как можно чаще и учиться чувствовать эмоции на лету, но такое Люциан однозначно чувствовать не хотел.

Да и незачем. Здесь явно Альгор, а вот кто там еще, с отцом? Чем его так полоснуло?

У дверей предсказуемо стояла стража, которая в ответ на попытку войти сдвинула искрящиеся магией гарды.

– Вы совсем ополоумели? – неестественно‑спокойно поинтересовался Люциан. – Я – тэрн‑ар, или вы хотите завтра дворы мести?

– Приказ тэрн‑арха: никого не пускать.

– Что значит – никого?! Я его сын!

– Приказ тэрн‑арха, – как заведенный повторил стражник, второй стоял с непробиваемым лицом.

Да что там происходит‑то, драхи их всех дерите?!

Выяснить или даже основательно разозлиться Люциан не успел, потому что ему пришел странный запрос от неоформленной виритты. Чего он точно не ожидал – так это увидеть еще и Ларо. Тоже белого цвета. А за ее спиной – спальню Софии Драконовой, в которой творилось какое‑то безумие.

И уж тем более услышать того, что услышал:

– Люциан, ты мне нужен. Спаси ее.

Наверное, он мог ожидать всего чего угодно, только не такого. Тем более не того, что Ларо сама скажет слова «Люциан, ты мне нужен». Но что‑то в ее голосе подсказывало, что нет времени выяснять, что она имела в виду, поэтому он и открыл портал сразу. К дверям дома Драконовой, и, как ни странно, дворецкий сразу же распахнул ему дверь, а потом девушка‑горничная, лицо у которой было залито слезами, быстро проводила его наверх.

Там собрались все, кто мог: и Драконов с совершенно зверской физиономией, и белая как снег Мария, и… в общем‑то на всех остальных ему было плевать, не плевать было только на Ларо. Она вообще была серая. И на Драконову. Та тоже цветом напоминала свежевыпавший на радость Тамеи снег.

– Она хлебнула этого зелья, – Ларо показала ему пузырек.

– Это гвеалидж, – как‑то виновато произнес стоявший у кровати целитель, у которого дрожали руки.

Сильное успокаивающее? Расслабляющее и погружающее в сон? Но зачем ей…

Люциан не додумал, потому что увидел контуры жизни Драконовой. Этот навык тоже активно практиковали на военном, на поле боя всякое бывает, и ее контуры жизни размывались на глазах.

– А ты что застыл? – рявкнул он на целителя.

– Я пытался, но у меня все силы ушли на восстановление после изнасилования. Там же не только тело исцелять нужно…

– После чего? – переспросил Люциан.

– Может вы все заткнетесь и поможете ей?!

Голос Ларо привел в чувство, в который уже раз. А еще напомнил о том, что медлить нельзя, и он быстро шагнул к погружающейся все глубже в магический сон Софии. Все глубже, глубже и глубже, настолько глубоко, что дальше – только смерть. Он на ходу вспоминал все, чему учился всю сознательную жизнь, в школе, на военном. Зелья действуют мгновенно, поэтому сейчас вытаскивать девушку можно, только вливая силы и потихоньку вытягивая из этого состояния.

София ушла глубоко. Очень глубоко, он почувствовал это по тонкой, едва дрожащей ниточке пульса, которую первым делом выровнял, направляя в ее жизненные контуры собственный ресурс. Да, человек здесь однозначно не справился бы, просто не хватило бы сил. У него у самого даже пальцы дрожали, когда он вливал в нее силы, понемногу избавляя от попавшей в ее кровь концентрации самого сильного успокоительного зелья. Разрушая его изнутри светлой магией, поглощающей крупицу за крупицей усиленной волшебством настойки.