– Значит, ты меня одну не отпустишь? – уточнила я.

– Нет, – он покачал головой.

Я вздохнула. Приблизилась к нему настолько, что ему невольно пришлось шагнуть чуть ниже, чтобы мы не врезались друг в друга. Люциан как раз встал на ступеньку, с которой чуть не улетела я, поэтому мне надо было всего лишь посильнее толкнуть. Что я и сделала. Он не ожидал, поэтому кувыркнулся в реку довольно шустро, раздался достаточно громкий бульк, брызги полетели в разные стороны.

Вынырнул Драгон практически сразу: мокрый и злой, но, поскольку течение здесь было сильное, отнесло его так прилично подальше.

– С ума сошла?! – рявкнул он, перекрикивая возмущенный таким бесцеремонным вторжением плеск воды.

Я пожала плечами. Сняла мундир, аккуратно положила его на парапет и быстро пошла в сторону дома. Настолько быстро, насколько могла, и спустя минут десять уже поднималась по ступенькам. Толкнула отозвавшуюся на меня дверь, защитное заклинание снова с шипением запечатало ее за моей спиной.

– Я рад, что ты вернулась, – Валентайн шагнул ко мне, и я даже вздрогнула: он что, здесь меня ждал?

– А у меня был выбор? – поинтересовалась я. – Вопрос с комнатой в Академии для меня, теперь уже для меня, все еще актуален. Я хочу переехать завтра же, и очень надеюсь, что все это решится быстро.

– Лена, – он приблизился, подошел ко мне почти вплотную, – тебе не надо переезжать.

– Это уж позволь решать мне.

– Я понимаю, что ты обижена…

– Обижена? – я приподняла брови. – Я не обижена, Валентайн! Ты спал с Ленор два месяца, ты с ней разговаривал, вы вместе гуляли, вы даже в ресторан умудрились сходить, а после провели несколько дней на Эллейских островах, хорошо хоть о ребенке не договорились! И ты ничего не заметил. На такое не обижаются. Такое можно только принимать. Или не принимать. Сейчас мне нужно время, чтобы понять, какой вариант мой, и твое присутствие рядом со мной в этом уравнении будет лишнее. Или мое рядом с тобой.

– Для меня это ничего не меняет, Лена. – Его губы сжались в плотную линию, резкую, как лезвие, и такую же опасную.

– Мне жаль, – я развела руками. – Потому что для меня это меняет все. Я буду благодарна тебе, если поможешь с комнатой в Академии, но если не захочешь – я тоже пойму и завтра пойду к Эстре сама.

– Зачем ты так?

Можно было заорать: «А ты зачем?!» – но все, на что хватило меня, это просто пожать плечами.

– Я делаю максимум из того, что могу. Я могу остаться в этом доме на эту ночь, и я остаюсь. Но это – мой максимум. Доброй ночи язык не поворачивается желать, но я надеюсь, что тебе удастся отдохнуть.

Я не стала дожидаться ответа, поднялась, вернулась к себе. Привычные ритуалы перед сном на то и привычные, чтобы совершаться на автоматизме. Я ложилась в постель с твердым намерением заснуть в течение часа, но спустя несколько часов поняла, что обломалась с этой твердостью на корню.

Поднявшись, я подошла к окну, взобралась на подоконник прямо в сорочке и долго смотрела на молчаливо несущую свои воды Ваалу. Сколько это – долго, понятия не имею, но у меня все‑таки начали слипаться глаза. Река умиротворяла, успокаивала, словно вытягивала из меня все тревоги и боль: по старой памяти, как родная, знакомая с детства Нева. В таком вот полутрансовом состоянии я переползла на кровать.

Последним, что я увидела, засыпая, был браслет с Эвиль. Он лежал на тумбочке и посверкивал, отражая забиравшийся в комнату через окно далекий холодный свет лун.

Форма с иголочки. Прическа. И да, магия делает свое дело по поводу любой бессонной ночи. Конечно, на самочувствии это не сказывается, а вот на внешности – вполне. Никто не скажет, что я спала от силы часа три, потому что у меня есть экстренная аптечка красоты. Так ее называю я. Здесь это называется «красота на дому», продаются такие комплекты (зелье плюс заклинание) в дорогих салонах, потому что и стоят более чем ощутимо.

Ленор ими баловалась. В смысле, дорогими салонами и такими вот улучшителями. Ей все время что‑то в своей внешности не нравилось: то кожа слишком светлая, то прыщ выскочил. Вообще‑то, злоупотреблять ими не рекомендуют по двум причинам. Первая – это все равно воздействие на организм, магическая быстрая перестройка клеток, вторая – этот процесс, даже если он локальный (например, лицо) и легкий – все равно достаточно неприятный. Ощутимый. Я на мезотерапии никогда не была, но в моих представлениях чувствовалось это примерно так же: покалывание, только в данном случае разовое по всему лицу.

Благодаря Ленор и ее недовольству собой я узнала еще и о том, что здесь существуют пластические операции. Которые совершенно не операции, конечно же: в Дарранни все корректируется с помощью магии, просто проходит это в присутствии опытного целителя, а вот меняют внешность специалисты по красоте. Так что да, здесь можно и форму носа поменять, и грудь увеличить, и что угодно сделать. Обезболивающее зелье, два опытных специалиста, по‑нашему, медик и косметолог – и вперед. Так что, может я и неправа была насчет Алины и ее естественных губ, кто знает. А впрочем, мода с Земли сюда все равно вряд ли добралась, и единственной причиной, по которой я думала обо всей этой ерунде был тот факт, что о не ерунде я думать не хотела. По крайней мере, пока.

Я достаточно успокоилась, чтобы держать лицо в Академии, и все это сейчас вспоминать равносильно тому, что ковыряться в ране палочкой с сучками. Так что лучше я буду думать о том, какие губы у Алины и о косметологически‑магических изысках, чем обо всем, что случилось вчера.

Горничная приходила пригласить меня к завтраку, но я отказалась, сказав, что не голодна. Не солгала ни словом: представляя, что мне надо что‑то в себя запихнуть, я чувствовала себя как беременная. В смысле, меня тут же начинало тошнить. К счастью, хвала всем богам этого мира и Вселенной в целом, у меня стоит заклинание, благодаря которому беременной мне быть не грозит.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале – получилось даже довольно естественно – и, подхватив сумку, спустилась в холл. На ходу попросила горничную собрать мои вещи, потому что к вечеру я уже намеревалась обзавестись комнатой в Академии. Так или иначе.

– Тебе нужно поесть, Лена, – негромко произнес Валентайн, который появился в холле почти сразу же следом за мной.

– Да, папочка.

– Я тебе не отец.

«Ты мне никто», – чуть было не ляпнула я. Хорошо хоть не ляпнула, потому что эта мысль даже мне самой показалось страшной.

– Тогда не веди себя как отец. Захочу есть – поем. Сейчас меня стошнит от первого же куска.

– Тебе нехорошо?

– Ты издеваешься? – Я сложила руки, глядя на него в упор. – Мне хорошо. Отлично. Лучше всех. Будет еще лучше, если мы прямо сейчас откроем портал в Академию, и я наконец‑то смогу учиться. Смогу выкинуть все случившееся из головы. Пожалуйста, Валентайн, давай не будем усложнять все еще больше, чем оно есть.

Видимо, он понял, что я не отступлюсь, поэтому просто открыл портал. В своем кабинете в магистрериуме, но я даже против этого не возражала. Прогуляться по парку перед началом занятий, освежиться – что может быть лучше!

– У меня уже новый кабинет, – произнес он, когда я шла к двери. – В связи с назначением. Здесь нужно просто собрать вещи.

– Удачи, – не оборачиваясь, ответила я. – Главное, не перепутай, где ты архимаг, а где заместитель Эстре.

Я вышла и от души хлопнула дверью. Может, это было жестоко, не знаю, но во мне не хватало сил нормально с ним разговаривать. Два месяца трахать Ленор и ничего не замечать тоже было жестоко, и я пыталась справиться с этим чувством каждую минуту бодрствования. Вот как, как с этим справиться?! Я же утром проснулась совершенно спокойная. Ну может быть, не совершенно, но совершенства в принципе не существует, идеал – это миф. Тем не менее две минуты рядом с Валентайном – и я ощетинилась колючками, как ежекрыл в период полового созревания.