– Я знаю только то, что с лучшими друзьями очень неприятно ссориться, – осторожно сказала я. С Соней у нас была очень серьезная ссора, после которой мы неделю не разговаривали, и в классе все говорили, что мы так и не начнем. На самом деле в первые дни мне и самой так казалось, и это было ужасно.

– Неприятно? – хмыкнул Макс. – Неприятно – это не то слово. Особенно когда он все это время тебя поддерживал, стоял за тебя горой, спина к спине вместе со мной отбивался от черных слов про маму с отцом. А теперь…

– А теперь?

– Он сказал, что ты шустро переметнулась к Альгору от Драгона, когда тот тебя кинул, и что в отличие от меня, у тебя здорово получается приспосабливаться и выживать. Даже если для этого придется лечь под темную тварь.

Что‑о?! Вот теперь у меня даже слов не осталось, это ж как надо было укуриться, чтобы такое ляпнуть. А особенно лучшему другу!

– Я ему врезал, – сказал Макс, скривившись. – И теперь мы больше не дружим.

Да, это уже не про поссориться. Это про что‑то другое, гораздо более серьезное, но откуда в школе Макса узнали про меня? Учитывая тот факт, что даже Хитар узнал обо мне позже, ему Валентайн обо всем рассказывал.

– Друзья никогда не скажут то, что сделает тебе больно, – сказала я. – Хотя… наверное, скажут, но точно не такое. Ты тоже считаешь, что я легла под Альгора, Макс?

В его глазах мелькнуло что‑то такое на миг, что сразу стало понятно: да, считает. Считает, и драться полез из‑за меня, потому что считает. Ну, в конце концов, это не самое страшное. Люциан тоже так считает, а с Люцианом у меня вообще роман намечался, с Максом я едва успела два‑три раза поговорить.

– Это не так, – сказала я. Не в оправдание, а просто как факт. Потому что здесь и сейчас стоило расставить все точки над «i».

Брат недоверчиво посмотрел на меня:

– Но почему?

– Почему я согласилась надеть это? – кивнула на браслеты.

– Да!

В его голосе было столько раздражения, что впору поморщиться. Да, что бы ни говорили, а Валентайн Альгор так своим и не стал. Каково это вообще – жить в стране, где каждый второй косится на тебя с опаской и называет тебя темной тварью?

И могу ли я рассказать Максу о том, что происходит на самом деле? Не про попаданскую суть, разумеется, нет. Про темную магию.

Брат смотрел на меня, плотно сжав губы, темные глаза яростно сверкали, и в это момент он отчаянно напомнил мне Люциана. Несмотря на то, что представить себе более противоположную внешность – золотой дракон и темноволосый, смуглый парень – сложно, было в нем что‑то неуловимо похожее. Больше в жестах, в движениях, во взгляде, в огне, плещущемся в глубине глаз. Только если в случае Люциана огонь плескался буквально, в случае Макса – иносказательно. Однажды я помедлила с объяснениями, и получилась грандиозная зад… в общем, не очень хорошая ситуация. Поэтому сейчас, набросив знакомое Cubrire Silencial, произнесла:

– Я расскажу тебе правду, но ты должен пообещать, что никогда, ни при каких обстоятельствах – даже если придется защищать мою честь или выслушивать насмешки в мой адрес, не используешь ее как аргумент.

Макс приподнял брови:

– Все так серьезно?

Я промолчала.

– Хорошо. Не расскажу. То есть не стану использовать вообще. Клянусь.

Может, я и совершала сейчас самую большую ошибку в жизни, но я кивнула:

– Не так давно в парке, в Академии, кто‑то запустил в меня огненный шар, – глаза брата расширились, а я продолжила: – Спасла меня только сеть Грихмира…

Я рассказала ему обо всем. Пожалуй, без малейших прикрас и даже без огибания острых углов – о том, почему мы разошлись с Люцианом, о том, что я была арестована, о том, как Валентайн меня спас, и что последовало за всем этим. К чести Макса, он не перебивал, не ехидничал и вообще никоим образом не мешал мне рассказывать, потому что рассказывать, признаюсь честно, было очень сложно. Сложно доверяться и открываться почти незнакомому парню (даром, что он мой брат, точнее, брат Ленор). Умолчала я разве что про Ниихтарна, чтобы не нагнетать, ну и еще опустила пару‑тройку связанных с этим мелочей, но даже безо всего этого Макс проникся. Потому что, когда я замолчала, под Cubrire Silencial воцарилась долгая тишина.

Он молчал, я молчала, мы молчали. Прямо как в учебнике по русскому языку.

Я уже начинала думать, что он в школу свою пойдет, не проронив ни слова, потому что мы уже подъезжали, я помнила эти улицы.

– Знаешь, – все‑таки произнес Макс, когда маджикар воткнулся в очередное плотное движение и потащился со скоростью улитки, – я бы решил, что ты все это сочинила, если бы не знал, что ты не умеешь врать.

Я приподняла брови, но тут же их опустила. Хорошо, что Ленор была такой вот… такой. С одной стороны, это создавало определенного рода сложности, а с другой даже помогало. Вот как сейчас.

– Я понимаю, почему ты попросила никому не рассказывать, – неожиданно серьезно продолжил брат. – И я ценю, что ты все‑таки поделилась этим. Со мной. Ты можешь на меня рассчитывать, Лен.

Теперь пришло мое время удивляться, а Макс неожиданно нахмурился и подался вперед:

– Только пожалуйста, не скрывай больше такое от меня.

– А я много раньше тебе рассказывала?

– Нет. Немного. Но это другое, ты же понимаешь? И… ты правда меняешься на глазах. Я все думал, с чем это связано, а теперь понимаю, с чем.

Наверное, можно выдохнуть. Сейчас. Пока.

Странно, но у меня будто груз с плеч упал после этого разговора, как будто действительно с братом поговорила.

– Все будет хорошо, – он дотянулся и сжал мою ладонь в своей раньше, чем я успела опомниться. – Правда.

От этой неожиданной, но такой нужной сейчас поддержки защипало в носу. К счастью, Макс уже выпустил мою руку и подался назад, что всех нас спасло как минимум от сентиментального урагана Лена – примерно семерка по десятибалльной шкале. Мгновение – и брат уже снова насмешливо улыбнулся, кивнул на водителя:

– Сними заклинание, а то он явно нервничает.

Интересно, с чего бы? Водитель и правда слегка напрягся, и вот тут уже впору задаваться вопросом: Хитар поручил ему передать, о чем мы с Максом будем разговаривать?

Заклинание я все‑таки сняла, а потом посмотрела на брата:

– Откуда у вас в школе узнали про меня и Альгора?

– В нашем классе сестра одной из ваших адепток учится.

– Кто?

– Асита Соровски.

Это имя мне ни о чем не говорило, но на заметку я его себе взяла. Надо выяснить, кто распространяет сплетни со скоростью электровеника. Выяснить и популярно объяснить журналистке издания «Драконова Академия: горячие драконы, горячие новости», почему так делать не стоит.

В столовой после выходных было меньше адептов, но и я заглянула туда в самый последний момент. Мне всего‑то нужно было поймать Ярда перед занятиями, чтобы спросить, можно ли тайком стащить книгу у Валентайна Альгора. Правда, у кого я собираюсь ее стащить, я говорить не собиралась, мне бы узнать на тему маскирующих заклинаний или заклинаний копирования. Знаю, что это не очень хорошо, но вряд ли в библиотеке Академии завалялся экземплярчик‑другой о том, как работать с воскрешением.

– Ленор! – заметив меня, друг помахал рукой. – Ты что так поздно? Завтрак уже закончился, даже еду больше не выдают.

– Брата отвозили в школу и застряли на дороге.

– Сочувствую, – он вздохнул.

– Ерунда. Слушай, мне нужно с тобой поговорить, – я оперлась кончиками пальцев о стол. – Можем уже по дороге в аудиторию.

Ярд кивнул, подхватил свой поднос и поднос Даны и отнес их в приемник, после чего вернулся к нам.

– Все, я готов. Слушаю.

Мы вместе вышли в коридор и повернули направо.

– В общем, мне надо скопировать книгу. Но так, чтобы ее владелец этого не заметил. Скопировать или создать какое‑то маскирующее заклинание – вроде как она стоит на месте, а на самом деле ее нет.