– Люциан, я не умираю, – сказала я, когда он в очередной раз принес мне ранх с первого этажа. – И я правда смогу спуститься вниз и взять его сама…

– Лежи, – он упер ладонь мне в плечо. – Чем больше ты отдыхаешь, тем быстрее поправишься.

Я вздохнула.

– Серьезно. Я чувствую себя совершенно недееспособной…

– Ты просто привыкла все время что‑то делать. За кого‑то волноваться. Сейчас тебе нужно просто отдохнуть.

Люциан поправил подушки и дал мне в руки чашку, один дымок из которой заставил мой нос задышать.

– Ты опять капнул туда этой чудо‑настойки?

– Ты с нее отлично спишь, а сон восстанавливает. Если бы я мог это исправить другим способом, я бы это сделал.

– Я не могу перестать думать про Ленор…

– Но драх побери, тебе надо перестать про нее думать! – рыкнул он так, что я чуть не выплеснула ранх на себя. – Про нее, про всех остальных, ты постоянно себя изводишь из‑за того, чего ты не совершала и что не можешь исправить здесь и сейчас, в моменте.

– Ленор убила я, – я опустила глаза в чашку. Там плавало мое отражение, которое сейчас еле заметно колыхалось туда‑сюда.

Скрипнула кровать, и Люциан коснулся моей щеки.

– Если уж быть точным, причина ее смерти – я.

– Но именно я выжгла ее из своего сознания.

– И как бы вы жили? Вдвоем в одном теле?

– Это не отменяет того, что…

– Лена, перестань думать о прошлом, – он погладил меня по щеке, заставляя поднять голову и посмотреть на него. – Пожалуйста. Если бы я думал о прошлом, в котором я тоже много чего натворил, у меня бы не осталось времени на настоящее. В котором мы с тобой вместе и можем любить друг друга.

Его «любить друг друга» прозвучало так сокровенно, что только полная идиотка могла бы подумать о физической близости. Я идиоткой не была, но еще я не была готова к любви. Вообще к чему‑то серьезному. Говорить сейчас еще и об этом у меня не хватило сил, поэтому я предпочла промолчать.

Тем более что меня уже начинало клонить в сон, я чувствовала это еще когда сделала пару глотков. А уж когда допила всю чашку.

– Я буду рядом, пока ты спишь.

– Если ты будешь рядом, тебе нечего будет есть на ужин, – пробормотала я, сползая вниз и сбрасывая покрывало – мне снова стало жарко.

– Перебьюсь.

– И мне нечего будет есть на ужин.

– Ты хочешь есть?

– Кажется… да.

На самом деле я не хотела есть уже пару дней, но мне надо было выгнать Люциана, чтобы он нашел, что поесть для себя. Запасы подошли к концу, я прекрасно знала, сколько и чего у нас есть, потому что когда мы говорили о визите к каани и составляли список, я все проверила.

– Хорошо, тогда я… – донеслось до меня, но я уже не услышала.

Меня поглотил сон, который в последнее время был без сновидений. Но в этот раз все опять оказалось иначе, если честно, я даже не сразу поняла, что сплю. Просто я сидела на крылечке дома, чувствуя такую легкую слабость, от которой кружится голова, и понимая, что мне надо вернуться в постель. Чтобы не простыть еще сильнее: только что прошел дождь, было сыро и прохладно. Я уже собиралась встать и уйти, когда…

– Поразительно. Как я сразу не догадался.

Я вскочила, увидев идущего ко мне Валентайна.

– Мне надо было понять, где ты прячешься.

О Господи. Мне даже имя Тамеи не пришло в голову в этот момент, только спустя несколько секунд.

– Скоро встретимся, Лена, – он улыбнулся. – Не во сне, а а наяву.

И меня резко выкинуло в реальность. В реальность, в которой я лежала на кровати, тяжело дыша, понимая, что это совершенно точно не было сном.

Люциан Драгон  

Видеть, что Лене плохо, и не иметь возможности ей помочь, было сродни пытке. Тем более что он отлично помнил, как легко можно снять симптомы сильной простуды или хотя бы облегчить их с помощью магии. Никогда еще пребывание здесь, в этом месте, словно издевающимся над законами мира, его настолько сильно не раздражало. Если не сказать злило, потому что вся эта вспомогательная история, читай травы, компрессы и прочее казались ему бесполезными.

Лена, правда, над ним смеялась:

– Мы на Земле именно так и лечимся, – говорила она.

– И что, помогает?

– Представь себе. Иначе как бы я дожила до своих лет и попала в Дарранию? Правда, у нас это называется таблетки. Но есть еще всякие сиропы, это почти как зелья, только без магии. Хотела бы я показать тебе наш мир.

Тот факт, что ее накрывало ностальгией, а еще – когда она становилась такой беззащитной, даже без привычного своего щита сарказма, говорили о том, что ей действительно плохо.

– Без привязки к таблеткам, конечно, – сказала она. – Просто… чтобы ты его посмотрел.

Люциан вспоминал об этом, возвращаясь с охоты. Он пошел на нее только потому что Лена просила приготовить ужин, сказала, что она хочет есть. Иначе бы он ни за что ее не оставил. Охоты не получилось, получилась рыбалка, и та какая‑то куцая, потому что он постоянно думал о ней, как она там, и рыба умудрялась ускользать. Рассеянное внимание еще никого до добра не доводило, но того, что он наловил, на ужин должно было хватить.

Вернувшись, он первым делом поднялся к ней и, удостоверившись, что Лена спит, принялся разделывать рыбу. Это занимало гораздо больше времени, чем готовка. Лена любила рыбу, приготовленную на костре, поэтому Люциан сделал все, как любила она. Разложил по тарелкам, поднялся и осторожно заглянул в комнату.

Как раз в это время Лена открыла глаза.

– Привет, – сказала она и улыбнулась.

Каждый раз он заново привыкал к тому, чтобы видеть ее вот такую уютно‑домашнюю. Кажется, он только сейчас начинал понимать, о чем говорил Этан, рассуждая о жизни со своей невестой. Это действительно не сравнится ни с чем.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Хорошо. – Она мягко потянулась. – Кажется, температуры больше нет.

Она частенько смешно называла жар температурой, это тоже был привет из их мира.

– Я рад. Потому что ужин готов.

– Рыба? Рыба на костре? О‑о‑о…

Она взяла тарелку из его рук и подвинулась.

– Садись.

Люциан сел рядом с ней на постель и подтянул подушки повыше, чтобы было удобнее. Лена отщипнула кусочек рыбы и отправила в рот.

– Вкусно. Безумно вкусно.

Он посмотрел на нее и, не удержавшись, отвел прядь волос ей за ухо. Лена фыркнула:

– Своевременно. А то у меня была бы волосатая рыба.

– Я рад, что ты поправляешься.

– А ты, я вижу, неплохо меня изучил, – она отвела взгляд и указала в окошечко прямо напротив кровати, – если представить, что это телевизор, можно притвориться, что мы у кого‑то в гостях в деревне.

Люциан хмыкнул:

– Ты бы хотела? Вернуться?

– Не уверена. Не знаю. Наверное, нет. Не думаю, что мне есть место на Земле. Особенно теперь.

– Из‑за меня?

– Ой, Драгон, ты тоже выздоравливаешь вместе со мной? Все это время ты был таким заботливым, что я уже начинала думать о том, чтобы вписать тебя в завещание.

– Серьезно? И что ты мне оставила бы?

– Ну как что? Этот дом, прилегающие к нему земли… все твое. Бери и пользуйся.

Его губы невольно растянулись в улыбке.

– Я думал, это наше с тобой. Общее.

– Заблуждение многих мужчин, – наигранно‑надменно произнесла Лена, – полагать, что им что‑то принадлежит в браке…

Она осеклась, понимая, что только что сказала, и он тоже замер. Даже если она сказала это не всерьез, для него это все равно был большой шаг. Люциан даже не представлял, насколько. А для нее?..

– Ой, все, давай есть. А то у меня от температуры мозги расплавились, – фыркнула она. – Вот и несу… всякое. Надеюсь, ты это не принял всерьез?

– Нет. – Он пожал плечами. – Конечно нет.

– Вот и чудесно.

Дальше она правда очень активно ела. Если честно, Люциан думал, что Лена отправила его прогуляться чисто для того, чтобы он нашел еду для себя, но она съела все. По‑простому облизала пальцы, вытерла их о тряпочку, которая была под тарелкой и посмотрела на него.