Мне бы радоваться, что никто не цепляется к браслетам Валентайна, но радости не было. Наоборот, настроение стремительно портилось, а в душевой еще и выяснилось, почему так сильно. Как ни парадоксально, но в крутом магическом мире у женщин тоже бывают эти дни. Печаль по этому поводу я оставила на потом, а вот по поводу гигиенических принадлежностей пришлось приставать к Дане.

Та посмотрела на меня, как на сумасшедшую:

– У тебя что, не стоит заклинание предохранения?

Э‑э‑э. Вот именно так мне и полагалось выразиться, но я, уже наученная горьким опытом, что в этом мире все через опу, вздохнула и покачала головой.

– Нет.

– Понятно, – сочувственно сказала Дана. – Дорого слишком, да? Но можно же простенькое найти, которое надо раз в два‑три месяца обновлять. Необязательно у ведущих целителей на несколько лет ставить.

Я пожала плечами.

– Ладно. Сейчас что‑нибудь придумаем.

«Что‑нибудь придумаем» оказалось бинтами, на которые я смотрела, как местные жители могли бы смотреть на самолет. С мысленной пометкой «визит в женскую клинику» перед шоппингом, я потащилась к себе в комнату управляться с имеющимся расходным материалом. Нет, ну вот что, порталы изобрести можно, а прокладки нет? Это же жесть какая‑то! Средневековье!

Что самое печальное, в комнате не нашлось никакого уплотнителя, который мог бы помочь, в итоге я разрезала маленькое полотенце на несколько частей, свернула кусочек в несколько слоев и, проклиная местных дикарей, отправилась на поиски театральной группы, в которую меня звал Ярд.

Спасибо Эвиль, долго бродить не пришлось: актовый зал, или как он здесь назывался, театральный зал, располагался в жилом крыле, на первом этаже. По размерам не уступающей бальной зале, в которой начались мои приключения, он сверкал хрустальными каплями пока что не работающей магической люстры, переливался платиной отделки в солнечных лучах, проникающих через огромные арочные окна. Темно‑синяя обивка кресел мерцала какими‑то искринками (видимо, ткань была такая), справа на стене висел герб дракона, объятого оранжево‑алым пламенем, слева – иссиня‑белым. Сделав себе очередную пометку окончательно разобраться в том, где я учусь, и почему у меня значок дракона горит как костер, а у кого‑то – как газовая горелка, я спросила у первой пробегающей мимо девушки:

– Как мне найти Ярда?

– Кого? – она прищурилась. – А, этот… который от первокурсников был. Уже никак.

– То есть?

Она опустила взгляд на мои запястья и прищурилась еще сильнее.

– А вот так, Ларо. Драгон сказал, что он не достоин возглавлять театральное сообщество первокурсников, – голосом ее можно было колоть лед. – Еще вопросы?

– К тебе нет.

А вот к Люциану… Я развернулась и направилась к дверям, все ускоряя и ускоряя шаг. Разогналась до такой скорости, что чуть не врезалась во внезапно распахнувшуюся створку, еле успела отскочить.

– Ленор! Везде тебя ищу, – Лика схватила меня за руку. – Пойдем!

– Куда?

– Ты что, забыла, о чем мы договаривались?

Разумеется, я не забыла. Но желание высказать Люциану все, что я думаю о его методах воздействия, перекрыло все остальное. Правда, сейчас я все же слегка затормозила свое стремление переговорить с Драгоном по душам и внимательно взглянула на Лику:

– По нашему вопросу?

– Да! Да. Идем.

Заинтригованная дальше некуда, я поспешила за ней. Сейчас занятия уже закончились, поэтому адептов в коридорах было мало, и эхо подхватывало звук наших шагов. Швыряло его о стены, подбрасывало к потолку, заставляя метаться по анфиладам и вырываться на свободу на балконах‑переходах.

Очень скоро я поняла, что мы идем, куда изначально собиралась я, то есть в драконье крыло. То есть туда, где живет Люциан, и даже на тот же самый этаж, но поинтересоваться, что же, собственно, происходит, не успела. Даже когда увидела знакомый коридор: Лика открыла дверь раньше, чем я успела открыть рот.

А мгновение спустя у меня вообще слова кончились, потому что мы оказались в комнате Аникатии Эльдор.

Да они издеваются, что ли? Не лучшее они выбрали время, чтобы надо мной издеваться, потому что в первый день извечного женского счастья страшнее меня только Адергайн Ниихтарн, и то спросонья.

Правда, озвучить собственные мысли мне не позволили, Аникатия выступила вперед:

– Хорошо, что ты пришла, Ленор. Значит, мозги у тебя все‑таки есть. У меня к тебе предложение…

– Вообще‑то это я предложила… – начала было Лика, но под взглядом Аникатии стушевалась и даже отступила.

– Так вот, – тоном королевы, говорящей с подданными, сообщила драконесса, – твои браслеты явно намекают на то, что у тебя тоже новый парень. Поэтому пока Люци не разогнался и не настроил всех против тебя, я предлагаю первой нанести удар. Мы пустим слух, что ты кинула его первая, что, вне всяких сомнений, скажется на репутации нашего золотого мальчика. Поскольку он привык бросать и не привык к тому, что бросают его, это будет отличным ударом по самолюбию. Ну и не только. По авторитету в том числе, ты сама понимаешь. Быть брошенным принцем совсем не прикольно, и, таким образом, ты получишь отличную возможность не просто отомстить, но и утереть ему нос передо всеми. Разумеется, еще ты получишь мое покровительство, если вдруг Драконова все же решит взбрыкнуть.

Я слушала эту девицу и поражалась. Во‑первых, тому, с какой непробиваемой уверенностью она мне все это выдала, с полной и безоговорочной, что я вот прямо сейчас подкину в воздух трусы от счастья и, теряя тапки, побегу лишать Люциана авторитета и получать ее покровительство. А во‑вторых… во‑вторых, Лика! Вот уж от кого я точно не ожидала такого, это от нее. От девушки, которая знает, что такое быть персоной нон‑грата.

– Так, – сказала я. – Это все? Или вы хотели еще о чем‑то меня спросить? Конспект там по уроку попросить, книжечку?

Аникатия моргнула. В ее голове, очевидно, не укладывалось происходящее.

– Ты что, не слышала, что я сказала? – уточнила драконесса. – Не поняла, что я тебе предложила?

Да, точно не укладывается. Судя по всему, в этой (а точнее, на этой голове) укладываются только волосы.

– Слышала, – сказала я. – Ну а сейчас, надеюсь, вы послушаете меня и раз и навсегда усвоите, что я не с вами. Я не участвую в ваших заговорах. Не подставляю друзей, даже бывших, и в ваших интересах держаться от меня подальше.

Вообще не дипломатично, но я никогда не претендовала на звание дипломата. Соня – да, она могла любую ситуацию разрулить. С другой стороны, Аникатию она бы тоже послала безо всякой дипломатии, и эта мысль придала мне новых сил на выходе, из‑за чего дверь громыхнула с такой силой, что у меня зазвенело в ушах. Ненадолго.

Дверь снова открылась, и в ушах зазвенел теперь еще и голос Лики:

– Ленор! Ленор, да стой же ты! Погоди!

Она вцепилась мне в руку, которую я резко отняла.

– Серьезно? – прорычала ей в лицо. – Аникатия?!

– Да! Но она правда может помочь! Она дочь королевского советника, у нее авторитет и своя компания! Ты не понимаешь, Ленор. – Лика и так говорила торопливо, а теперь вообще затараторила, правда, перед этим воспользовавшись Cubrire Silencial. – Ты же знаешь, на что способен Люциан. Или думаешь, он будет играть в благородство, как ты? Нет! Он тебя размажет. При первом удобном случае, а Аникатия предлагает возможность этого избежать.

Лика вскинула руки, когда я уже собиралась ответить.

– Да. Понимаю. На тебе браслеты Альгора, и, может быть, тебе он и не сделает ничего, но… Ярд. Девчонки. Все, кто осмелится с тобой разговаривать или общаться… Ты правда хочешь остаться совсем одна? Или чтобы твоим друзьям делали больно? Чтобы выбрасывали их из жизни только потому, что они осмелились с тобой заговорить, предложить тебе сесть за столик?

Я действительно собиралась сказать ей все, что думаю, собиралась, но поняла, что это бессмысленно. Мы с ней просто на разных языках говорим, вот и все, и тут можно спорить, ругаться до посинения или объяснять до завтрашней побудки.